Внутри дворца кто-то есть. Незнакомое ощущение впиталось в душу и та вздрогнула, ускорив ритм сердца. Взгляд метался от одной тени к другой; к пыли, витающей в клочках дневного света; к трепещущей в углах паутине.
Свободной ладонью чуть толкнула кованную створку и заглянула внутрь. Шумно выдохнула и вошла в тронный зал, щедро политый заревом сферы, будто кровью. С каждым шагом незримая нить натягивалась всё сильнее, буквально таща меня к огромному артефакту, внутри которого отчётливо что-то двигалось.
— Как ты, Ажур? — прямо передо мной возник голос.
Я прикрыла ладонью прищуренные глаза и заметила в тени трона знакомую фигуру.
— Фиалка?
Она громко вздохнула, и я подошла ещё ближе. Колдунья восстановила свой чудесный облик, но лик её омрачала страшная усталость.
— Почему ты одна? Где Капель и Снегирь?
Фиалка опустила ладонь на моё бедро и крепко сжала.
— Мы достали один из артефактов.
Я покачала головой и обхватила её ладонь своей, выронив буханку.
— Где старшие колдуньи? — попыталась заглянуть ей в глаза, но в них была лишь тьма.
— У них ещё остались дела, — она поморщилась.
— Ты ранена? — я потянулась проверить её на ощупь, но колдунья быстро перехватила мою руку.
— Не делай мне больно, всё равно помочь не сможешь, — с придыханием ответила она.
— Показывай! — я сняла накидку.
— Ажур, не надо.
— Показывай, где рана!
— Ажур, мы беспомощны, — она намертво вцепилась в мои предплечья. — Это поражение и я его принимаю.
— Какое ещё поражение? Могущественная колдунья умрёт от какой-то раны? Никогда!
— Царапина – это лишь начало. Моя смерть – она внутри, Ажур. Ранение – магическое.
— Как “магическое”? Кто?
— Я сама виновата, Ажур. Хотела тебя в Генрике найти, а нашла только пискунов.
— Вот же шакалы! — выругалась я, надевая накидку, а в голове роились сотни мыслей. — Я знаю, кто тебе поможет. Я знаю, идем! — потянула Фиалку, но в той уже угасла надежда на спасение. Сдвинуть с места даже порядком ослабевшую колдунью не получилось.
— Прекрати, Ажур.
— Вы ведь не зря меня в лечебницу направили. Там есть полевой врачеватель, он поможет тебе!
Фиалка была непреклонна.
— Николс на моих глазах творил чудеса безо всякой магии! Знаешь, сколько людей он поставил на ноги после нападения пискунов? Но нельзя терять времени, нужно спешить!
— Ажур…
— Останешься здесь – ты умрёшь. Но! Если пойдёшь со мной, то будет шанс на спасение!
Фиалка чуть нахмурилась.
— Давай, идем же! Ну! — усилила я давление, не давая ей осмыслить услышанное.
И она поддалась. Ликовать было рано, но первый шаг на пути к спасению был сделан. Плевать мне было и на чароборцев – открыла портал поближе к деревне. Лишь бы она дошла, лишь бы успели добраться. Ведь неизвестно сколько она сидела на ступенях трона. Кровь прилила к вискам, глухо билась изнутри. Глотку обожгло морозом. Густой пар целовал шею.
Притащила Фиалку в пристройку, где жила последнее время, и усадила на самодельную кровать из нескольких козьих покрывал, а сама побежала в лечебницу за Николсом. Тот как раз заканчивал раскалывать череп мужчины, страдающего головными болями. Хруст костей – самый отвратительный звук. Слева издавал нелицеприятные звуки бедняга чароборец, борющийся с рвотой и поносом.
Я быстрым шагом приблизилась к врачевателю и шепнула:
— Месье?
Он что-то промычал, сосредоточенно протирая тряпицей стамеску.
— Месье! — шепнула я чуть громче.
Он опустил инструмент и вопросительно поглядел на меня. Тогда показала ему на ухо, и как только он наклонился, произнесла:
— Нашла женщину после нападения ведьм. Она едва живая, пожалуйста, помогите.
Его глаза вмиг округлились и едва он открыл рот, как я его притянула и добавила:
— Тише, прошу вас. Здесь чароборец, он подымет панику, если услышит, — я на мгновение оглянулась на штору, за которой раздавались противные звуки испражнений.