— Где была? — спросил он, с трудом удерживая взгляд на девочке.
— На похоронах, — едва слышно ответила она.
— Где? — Арно резко наклонился, но не удержался и всем телом упал на стол.
Девочка отпрыгнула и прямо ей в ноги с грохотом свалилось зеркальце. Она подняла расколовшуюся рамку, тогда как стеклянные обломки остались на полу, на радость поблёскивающему на них пламени очага.
— Где ты была?! — громко потребовал ответа Арно.
— На похоронах! — вскрикнула девочка и поджала дрожащие губы.
Я вздрогнула и вжалась в скамью, когда девочка отлетела в стену, держась за щеку, а костяная рамка разлетелась по углам.
— Ты… как смеешь с отцом так разговаривать? — Арно еле стоял на ногах. Ярко розовый от выпитого хмеля и с широко раздувающимися ноздрями, он был похож на свинью в человеческом обличии. Собственно, я никогда не сомневалась, что он ею и был. Грязный хряк, который только и ждал, когда его тушей будет пировать Вседержатель.
Я с силой сжала зубы, когда Арно направился к камину, и не стала ждать дальнейших действий. Во мне кипела злоба. Ярость, такая же чистая, как и пламя, играющее с осколками. Стекло впилось в руку и тёплая струйка устремилась по запястью. Я шла к нему с оружием в руках, глядя на пульсирующие под кожей сосуды, и вонзила, как только настигла его. Резала плоть, словно острым ножом. Кровь мощным горячим потоком брызгала на одежду, на лицо, стекала по руке. Его хрип застыл в воздухе, услаждая слух. Отпустила, когда осколок застрял в кости, и тело глухо упало в красную лужу.
Что-то теплое и приятное колыхнулось внутри, шмыгнуло вниз живота. Радости я не ощутила, но некое удовлетворение – да.
— Считается? — подняла я глаза на Яхонта, но его уже не было.
Дым заволок комнату, затмил пламя в очаге и погрузил всё во тьму. Неразборчивое далёкое эхо тысяч голосов заполонило пространство и холод окутал моё тело, проник к самым костям. Мышцы будто сковало обледенелым железом. Всё моё существо горело и дышать было уже невозможно.
А затем я снова оказалась в коридоре, в конце которого потрескивал очаг. Перевела многозначительный взгляд на Яхонта. Тот улыбнулся, особо не спеша оправдываться и что-то объяснять.
— Как это понимать? — меня определенно где-то надули.
— Хотел узнать, что первым сделаешь.
— И что узнали? — вопросительно вздёрнула я бровь.
— Мадам Кровожадность – определенно самое подходящее будущее имя.
— Из-за одного поступка?
— Из-за одного поступка судьбы ломаются, а ты удивляешься имени?
— Вот именно! Я ход воспоминания изменила, почему мы снова здесь?
— О-у… Совершенно специально забыл упомянуть – образы из прошлого нельзя убить.
— А из настоящего? — я нескромно взглядом указала на самого колдуна.
Яхонт по-доброму усмехнулся:
— Гнев – плодородное чувство. Продолжай в том же духе.
Я тяжело вздохнула, уперев руки в боки.
— И как тогда пройти воспоминание? — уже тише вопросила я, глядя на танцующие отблески пламени на стенах бревенчатого дома.
— Каждый решает сам.
— Слишком расплывчатый ответ, не находите?
— Вас здесь двое, вот и решите между собой – как лучше поступить.
— Двое?
— Настоящее… — он указал на меня, — и прошлое, — затем в конец коридора. — Найди компромисс между девочкой и девушкой.
Я улыбнулась.
— Какой полезный совет, месье. Я поняла ровно ничего, — раздражённо прошипела я и шагнула навстречу новой попытке.
Неудача за неудачей. День за днём. Ночь за ночью. Попытка за попыткой.
— И? — недоуменно протянул Яхонт.
Я сидела на лавке, опершись на прохладные брёвна, и хаотично переплетала нити, не удостоив колдуна ни взглядом, ни ответом.
— Хочешь сказать, ты сдалась?
Я на мгновение остановилась, а затем продолжила, буднично ответив:
— Не сдалась, а решила передохну́ть.
Хотя «передо́хнуть» куда лучше описывает произошедшее после. Раз за разом петля возвращалась к истоку. Доски упивались отцовской кровью, я – его страданиями. А Яхонт… перестал досаждать пустыми разговорами. Не в его власти было наставить меня на путь правильный. Возможно, потому что он сам его так и не нашел.