Ещё находясь во власти отца я много раз фантазировала о своей мести, которая когда-то да должна была случиться. Но все мечты разбивались, стоило свистнуть кнуту.
Я не хотела оставаться в воспоминании дольше положенного, пока не вошла во вкус. Жар тянулся по мышцам, скользил коброй, питал ядом мою душу. Отравленное сознание находило много способов для казни. Удивительно насколько хрупок человек, и удивительно, что меня ещё не разорвало от злобы, питаемой властью.
— Думаете, ему хватит? — я тотчас обернулась к Яхонту, желая скрыть отвращение от вида внутренностей, выглядывающих из разорванного брюха родителя.
Брови колдуна поползли вверх, а губы задумчиво вытянулись.
— Тебе решать, — промычал он. — Насколько ещё хватит твоего огня?
— Позволяете продолжить, месье?
Нас поглотил туман прежде, чем Яхонт успел дать ответ. Но стоило бутону раскрыться, и лепесткам неведения опасть, как перед собой я увидела не привычный коридор с красными отблесками очага, а укрытый дымкой лес и рыдающее свинцовое небо. Капли стучали о дощатые крыши, играли скорбную песнь на знакомом столбе. Ветер свистел в унисон кнуту. Вода соединялась с кровью, ползла по телу, огибая алые борозды.
Я припала к земле, закрыв уши и с силой зажмурив глаза, но даже так я его слышала. Слышала этот свист также ясно, как и биение собственного сердца. Позвоночник, сражённый морозным ужасом, слепо прогибался под заученный ритм удара.
Желудок извернулся и ком подступил к горлу. Пространство вокруг завертелось, но я не смогла открыть глаза. Веки отяжелели и благодатная невесомость подхватила меня. Виски невыносимо взвыли, но я не могла пошевелить руками, не могла освободиться от оков боли. Окаменевшая шея едва поддалась и голова качнулась в одну сторону, затем в другую. Боль возрастала и ослабевала. Один рывок и волна горячего воздуха наполнила легкие и те изошлись в диком кашле. Парализующие цепи пали и я подорвалась, снедаемая пламенем изнутри. Кости вибрировали, мышцы ныли. Изо рта вырывался тяжёлый пар. Ткань прилипла к вспотевшему телу.
Плечо пронзило льдом и я отлетела от обеспокоенного Яхонта.
— Лорет?
Когда кашель сменил колючий озноб, я открыла рот, но сдавленный хрип – это не то, что я собиралась сказать. А если нельзя сказать ртом…
Яхонт отшатнулся и выпучил глаза, держась за щёку, на которой ярко рдел отпечаток.
С самым убийственным выражением лица, я отправилась в Нефритовые палаты. Хватит с меня магии, артефактов и прочей дребедени.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов