- Нет, так дело не пойдёт.
Она поднялась с пуфика, прошла в гостиную, так же по темноте. И, нащупав магнитофон, включила его. Он засветился сначала синим, затем, красным.
- Надо бы тебя сменить, старичок.
Она обратилась к магнитофону.
- Ну вот, разве не чокнутая?! С магнитофоном говорю.
Она нашла диск со своей любимой «плаксивой» музыкой и вставила его в дисковод.
Заиграла приятная, легкая, нежная Музыка.
- Ох, какая красота. Что за чудесное звучание.
Она поняла, что с сегодняшнего дня, с этого момента, это больше не «Музыка для грусти». Музыка ей понравилась, будто она её впервые слышала.
- Как же мне погрустить?
Бордо начала танцевать. Легко и непринужденно, держа в руке бутылку с шампанским.
- Что же это я? Вовсе сдурела?
Она взяла с барной стойки бокал для вин и налила шампанского.
- С новыми ощущениями тебя, Бордо!
Она отпила глоток шампанского, и он показался ей настолько вкусным, каким не был никогда.
Заиграла следующая песня и Бордо, оставив бокал в руке, пошла танцевать. В эту минуту она ничему не удивлялась. Она просто делала то, что хотела. Она вообще давно делала то, что ей нравится. Часто, это противоречило общественному мнению, мнению близких людей. Но ей это не мешало. Она понимала, что люди, которые дают ей советы, сидят в своих ракушках. Поэтому, в общении, она ценила свободу. И, как только начиналось давление, она заканчивала это общение. Ведь Бордо очень ценит своё пространство и личную свободу.
Зазвонил мобильный. Она немного напряглась, и начала вспоминать, она его оставила. Он был в сумочке. Бордо второпях, в темноте, немного дизориентировавшись от танцев и пары глотков шампанского, побежала к телефону. В темноте она наткнулась на угол дивана, ударилась мизинцем ноги, и, наконец, зарыдала.
Она спустилась на пол, села возле дивана, обняла колени и в темноте, под музыку талантливой и неповторимой Sade, под рингтон из телефона, - рыдала ещё полчаса.
- Да, ты звонил.
- Ты такая быстрая.
Он решил подшутить и, думал, что она, как всегда, оценит его не очень интеллектуальный юмор.
- Послушай, прости, но я должна тебе кое-что сказать.
Он все ещё был в хорошем настроении.
- Давай.
Она вздохнула. Этот вздох означал лишь только то, что она бы сейчас многое ему сказала. Очень многое. И ответила бы ему от лица всех женщин, живших когда-либо на земле. И ещё, она бы сказала то, что изменило бы его навсегда. Но она понимала, что ему это не нужно. Что он счастлив в своей такой жизни. Что он доволен собой. Что он считает себя достойным всех этих благ. А самое главное, - он считает себя достойным её. Её!!! Бордо!!! О, нет! Она поняла это уже давно. Просто, была, видимо, учтива. Но сегодня не то настроение. Не сегодня, дружочек.
Она выдохнула, улыбнулась сама себе, своему выводу, своей жизненной позиции, своей свободе, своему выбору.
- Не звони мне больше.
Бордо включила авиарежим и, выпив пару глотков шампанского, зажгла свечи, стоящие на столе.
Она села на стул, опустила подбородок на руку, смотрела, как блики огня отражаются в бокале. Она открыла окно пошире, чтобы свежий воздух заполнил квартиру. Луна была почти полной и огромной. Бордо так и не включила свет в своём окне.
Жизнь без детей
- Я не могу смотреть, как ты плачешь. Мое сердце сжимается и не хочет всего этого видеть.
- Но я не плачу, Бордо.
- Сейчас нет. Но твои глаза плакали ночью, и утром. И сейчас, в 11 утра, ты плачешь громче своего дитя, хотя и на твоих глазах нет слез.
Бордо посмотрела на маленькую Гретту.
- Бедняжка, Гретта. Дай мне её, и вооон ту погремушку, и иди в ванную, покисни. О нас не беспокойся.
Бордо забрала малышку из рук измученной подруги и, пока та успокаивалась, дала сигнал подруге, который означал «БЕГОМ!»
- Я люблю тебя, Бордо.
Она схватила полотенце и, с грацией лани, полетела в ванную комнату.
Бордо сама никогда не имела детей. Она думала об этом, но её жизненная позиция была слишком сурова для этого мира. Она считала, что дать жизнь другому человеку, означает полностью Отдать свою жизнь, лишиться себя. Да, Отдать жизнь милому и нежному созданию, которое продолжит тебя в этом мире. Но, скорее всего, Бордо была слишком эгоистична и не желала продолжения или какого-то проявления себя в этом мире. Она любила детей, очень. Но, чужих. Всегда имела место нежность, ласка и забота. Детям в её присутствии было здорово, потому что она была лёгкой и понимающей.