Я слегка опускаю свой подбородок, а затем вновь приподнимаю его. Меня отпускают. Задыхаясь я падаю на пол, кислород несётся в мой мозг сладким прохладным потоком.
Я едва замечаю, как моё любимое окно затемняется. Мои плечи опускаются, а голова повисает.
— Бл*ть. Икс, извини. Я погорячился, — взгляд прикован ко мне, — ты в порядке?
Я сижу, прислонившись к стене, руки раскинуты в стороны, колени неприлично раздвинуты, подол платья поднялся по бедру. Я задыхаюсь. Едва дышу. Не отвечаю. У меня нет сил.
Или смелости. Которую во мне задушили.
Я обнаруживаю, что мне очень не нравится, когда меня душат.
Мягкая поступь, огромное твёрдое тяжёлое тело присаживается рядом со мной. Он протягивает руку, чтобы коснуться. Нерешительно, нежно.
Меня передёргивает.
Рука исчезает.
— Бл*ть! БЛ*ТЬ! — последнее слово внезапное и пугающее.
Я дёргаюсь, не в состоянии обуздать свою инстинктивно пугливую реакцию.
— Прости, Икс, — рука ложится на моё плечо.
Я сижу очень, очень тихо. Напряжённо. Как замороженная. Глаза закрыты, челюсти сжаты, пальцы рук впиваются в бёдра. Я даже не дышу, пока рука и сопровождающее его присутствие не исчезает. И даже тогда, я могу сделать только медленный осторожный маленький вдох. Наблюдаю краем глаза. Шаги резкие и разгневанные. Двери рывком распахиваются, и закрываются с таким треском, с такой яростной силой, что рама трескается и разлетается в щепки.
Я слышу, как срабатывает дверь лифта, а затем наступает тишина.
Продолжаю сидеть там, где и сидела. Не знаю, как долго. В итоге я снова слышу работающий лифт и мужские голоса.
Лен.
— Мэм? — я слышу его рядом с собой, поднимающего меня на ноги. — Давайте-ка. У меня есть парень, который починит вашу дверь. Почему бы вам не прилечь, а? Вы хотите чаю или чего-нибудь ещё?
Я качаю головой, освобождаясь от рук Лена аккуратно, внимательно и осторожно.
— Ничего, — произношу я шёпотом, мой голос охрип. — Спасибо.
Я иду в свою спальню и ложусь на кровать, по-прежнему одетая в платье. Лен задвигает шторы и включает генератор шума.
— Вы не должны сердить его, мэм. Это глупо. Вы дёргаете тигра за хвост, лучше не раздражайте его. Понимаете, что я говорю?
— Классическая апологетика домашнего насилия, Лен, — мой голос ещё хриплый. Однако не думаю, что у меня появятся синяки.
— Я не оправдываю, а просто говорю.
— Апологетика это... знаешь что, не бери в голову. Спасибо, Лен. На сегодня всё.
— Ладно, тогда, — пауза, — я приду завтра с дизайнером.
— Дизайнером?
— Подобрать наряд для мероприятия с тем богатым ублюдком.
— Вы имеете в виду Джонатана.
— Да, как угодно. Они все, чёрт возьми, одинаковые.
Я не отвечаю. Чувствую, что мои глаза тяжелеют. Игнорирую суматоху в своём сердце, в своей голове, игнорирую жжение в горле и боль в глазах.
Я слышу шум, когда меняют входную дверь, а затем ставится тихо.
Я засыпаю.
Темнота. Густая, сырая и хищная. Урчание зверя с острыми клыками и когтями. Красные глаза, светящиеся орбиты.
В кромешной тьме с босыми ногами я спотыкаюсь. Ударяю палец, чувствуя как новый укол боли пронзает со всех сторон агонией, поскольку отрывается ноготь.
Другой зверь с горящими белыми глазами. Громкий, ревущий.
Вокруг меня завывания и усиливающиеся стенания, вопящие и оглушительные. Столько монстров, они быстрые и из железной плоти, беспечно разгуливающие во тьме, у них яркие глаза и красные светящиеся хвосты.
Снова спотыкаюсь, молния освещает путь в темноте, мои кости сотрясаются от грома, а мои следы стираются потоком холодного дождя. Я не плачу и не кричу, потому что пострадала слишком сильно, потому что плач требует дыхания, а у меня нет кислорода, нечем дышать, лёгкие опалило голодным пламенем.
Пламя.
Они где-то позади меня, всё ещё мелькают и воняют поджаренной плотью.
Звери ревут вокруг меня, светя своими слишком яркими глазами, дотрагиваясь когтями, таща бинты и иглы.
Квадраты, бесконечные квадраты надо мной. Квадраты, усыпанные миллионами, миллионами точек. Сто десять тысяч четыреста двадцать четыре точки, чёрные дыры и все в белых квадратах.
Голоса, жужжащие вокруг меня, как эхо из прошлого тысячелетия.
Слова. Звуки, которые должны быть понятными, но я их не понимаю. Слова, слова, слова, которые ничего не значат. Ничего.
Потеря.
Агония.
Скорбь.
Агония.
Лицо. Снова и снова, и снова.
Мечты о свете.
Мечты о темноте.