А потом, однажды, спустя шесть недель после благотворительного аукциона, открывается дверь, и моё сердце перестаёт биться.
Я сижу на диване, попивая чай, в ожидании своего последнего клиента на сегодня. Как ни странно, мне не дали никакого досье и никакого контракта. Только уведомление о том, что заключительное время дня — шесть сорок пять вечера — было забронировано в последнюю минуту. Заказчик предоставляет все необходимые материалы на время занятия.
Я сижу, нога на ногу и жду. Разглаживаю складки на бёдрах; белое платье с квадратным вырезом, длина на дюйм выше колен. Синие туфли на танкетке с открытым носом. Волосы собраны в обманчиво сложный узел на затылке, и кулон с сапфиром украшает декольте.
Динь.
Наблюдаю, как поворачивается дверная ручка и распахивается дверь. Пожимаю плечами, выдыхаю и принимаю расслабленную позу, чтобы казаться спокойной, моё выражение лица пустое и равнодушное. Натягиваю подол платья пониже на колени, чтобы не оголять слишком много плоти.
Блюдце в левой руке, чашка в правой. Обычный белый фарфор с золотым ободком по краю блюдца и чашки. Эрл Грей Империал фирмы «Harney & Sons» с капелькой молока.
Эти детали отпечатались в моём мозгу.
Я рассматриваю ободок своей чашки, когда дверь распахивается, и мужской силуэт заполняет дверной проём. Он шагает внутрь. Закрывает дверь.
Моё сердце замирает, и лёгкие перестают дышать. А чашка в руке останавливается в миллиметре от губ. Мои глаза широко открываются и не моргают.
Это он.
Логан.
Тёмно-синий деним, плотно обтягивающий мощные бёдра, потертость на левом колене и на правом бедре. Прямоугольный контур сотового телефона виднеется в кармане. Чёрная футболка с V-образным вырезом обнимает рёбра и его твёрдую грудь, рукава натянуты вокруг мышц. Зеркальные солнцезащитные очки авиаторы висят в вырезе футболки. Его волнистые светлые волосы отброшены назад, а прядь падает на его слишком синие, почти фиолетовые глаза. Подбородок настолько твёрдый, как будто может быть высечен из приморских скал. Высокие, острые скулы. Его губы изгибаются в понимающей улыбке, как только он встречает мой взгляд. Губы, что целовали меня, губы, что украли моё дыхание и мою жизнь.
— Я нашёл тебя.
Я дрожу только от одной близости его тёплого грохочущего голоса.
Такое ощущение, что этот голос я знала всегда, слышала его в незапоминающихся снах, которые забываются после пробуждения, в снах, в которые хотелось бы вернуться, когда вдруг появляется бессонница.
Я осторожно ставлю свою чашку и блюдце на столик, чтобы не выронить их из трясущихся рук. Мне не под силу оторвать глаз от Логана. И я также не могу говорить, даже произнести вежливое «привет».
Он направляется ко мне, не сводя пристального взгляда, и садится на столик — достаточно прочную мебель из толстого чёрного дерева и полированного стекла со старинной картой мира под ним. Так близко. Касаясь своими коленями моих.
Логан наклоняется ближе и улыбается.
— В чём дело... Мадам Икс? Проглотили язык?
Мои веки дрожат, я делаю вдох и выхожу из ступора. Корица и сигареты. Он двигает челюстями, сжимая их и что-то перекатывая во рту. Жвачка. Вот откуда аромат корицы.
— Логан. Я...что ты здесь делаешь? — я кажусь подозрительной, взволнованной, даже расстроенной. — Как ты меня нашёл?
— Как только я узнал твоё имя, это было не так сложно. Не то, что попасть на приём в ближайшее время. Оказывается, ты пользуешься повышенным спросом.
— Почему ты здесь?
Мне необходимо помнить о дыхании, каждом вдохе и выдохе.
— Я твой клиент на шесть сорок пять, — Логан пододвигается ближе. — Я пришёл на обучение, Мадам Икс.
Полной грудью я вдыхаю его аромат, пряную корицу и слабый сигаретный дым, зацепившийся за хлопок. Другие ароматы слишком неуловимые, чтобы их определить. Запах человека, который утром принимал душ, запах жизни, запах города.
— Итак. Как это работает, Золушка? — он берётся за ручку моей чашки большим и указательным пальцами, поднимает и проверяет содержимое. — Чай, да? Есть ещё? Я бы выпил чашку чая. Или что-нибудь покрепче, если есть, конечно.
У меня появляется оправданное желание уйти, чтобы найти место, где я смогу успокоить своё дыхание и найти равновесие.
— У меня есть чай, или, если хочешь, виски.
— Какой виски?
— Односолодовый восемнадцатилетний Laphroaig.
— Ах. Годится, — Логан занимает моё место на диване, всё ещё держа чашку чая в руке. — Тогда, я не прочь выпить, — говорит он с фальшивым певучим акцентом, пока его глаза мерцают.