Она, как и я, наверняка, понимала, что ей не нужен бывший молодой человек, что это был бесплодный и бесперспективный союз, но, вспоминая о нем, ничего не могла с собой поделать. В тот момент казалось, что блондинка, чью жизнь я разрушил, мой самый близкий человек на этой планете, сейчас я знал о ней больше, чем кто-либо.
Мне хватило нескольких часов раздумий, после чего я без колебаний написал ей сообщение: «Прости меня, теперь я понимаю, что ты чувствовала». Телефон вернулся в карман, ответа я не ждал. Извиниться – все, чего мне хотелось, это все, что я мог для нее сделать. Пора было возвращаться к выпивке и пожалеть себя…
Ответ от блондинки пришел почти мгновенно, будто она уже долгое время ждала моего сообщения и знала, что оно придет сегодня. Я читал его с некоторым волнением: последнее, чего я хотел, чтобы кто-то сейчас начал злорадствовать. Но я не дождался никакой злобы или даже издевки, девушка встретила меня пониманием и заинтересованностью.
Мы начали долгую переписку, за время которой я успел рассказать о случившемся. Теперь мне стало куда легче, пусть и временно. Я уже собирался ложиться спать, когда пришло последнее сообщение от блондинки:
- Давай завтра встретимся.
Это было последнее, что я мог от нее ожидать, поэтому ответить удалось не сразу. Несмотря на то, что сейчас нас связывала общая боль, я отлично помнил, что виной всех бед блондинка считала меня, более того, теперь виновник сознался, подтвердил ее правоту, тогда почему она захотела меня увидеть? Обида не могла оказаться столь слабой, чтобы исчезнуть после одной беседы, а может прошло достаточно времени, чтобы она смогла сделать другие выводы относительно ее ситуации… Я не мог понять, но точно знал, что блондинка, возможно, единственный человек, который понимал меня, поэтому согласился на встречу.
3
Я приехал к ней следующим вечером. Они с подругой ждали меня на детской площадке возле ее дома. Это было странно, ведь я ожидал «разговора о больном», а он обычно проходит с глазу на глаз.
Девушки пили вишневый сидр и предложили мне присоединиться, я не одобрял алкоголь в общественных местах, а тем более на детских площадках, но в тот вечер мои принципы рассыпались без особой борьбы, я не хотел смущать образовавшуюся компанию. Было холодно, да и все дети уже давно разбежались по домам… в общем, оправданий хватало.
В разговоре я держался весело и спокойно, незаметно поглядывая на блондинку и пытаясь понять, для чего же все-таки она меня позвала. Мы действительно говорили обо всем чем угодно, кроме единственной связывающей нас темы, и это было странно. Я поддерживал беседу на протяжении всего вечера, но взять контроль и перевести ее в нужное русло возможности не было, ведь с нами находилась ее подруга, вряд ли готовая тратить время на бессмысленные жалобы, которые обязательно посыпались бы с ее собеседников. Да и нужно ли было менять тему, ведь изменить уже ничего было нельзя. Тогда зачем я находился здесь?
К одиннадцати часам ночи мы начали замерзать, подруга, попрощавшись, отправилась домой, я же собирался проводить блондинку и вернуться к себе, но она внезапно сказала:
- Давай прогуляемся.
Я машинально согласился, хотя было действительно холодно, возможно интерес узнать причину нашей встречи взял верх. Она повела меня в парк. Каменные тропинки вели нас сквозь бесчисленные ели, дубы и хаотично расставленные лавочки, на которых уже никого не было. Совсем скоро всё напоминающее город исчезло за плотной лесной завесой, остались только мы и неловкие паузы, ведь ни один из нас не понимал, нужно ли начинать «этот» разговор. Мы так и не начали, за исключением нескольких общих фраз. Наша беседа скакала от бессмысленных глупостей до размышлений о справедливости и судьбе, в какой-то момент мы нашли подходящую лавочку и продолжили рассуждать обо всем том, о чем я никак не надеялся сегодня рассуждать. Тем не менее создавалось впечатление, что все идет своим чередом.
Блондинка то смеялась, то становилась серьезной, иногда хватала меня за руку, пытаясь по линиям на ладони угадать, что я за человек и какая меня ждет судьба. Мы сидели долго, девушка успела замерзнуть, и я обнял ее, пытаясь согреть. В этот жест я не вкладывал ничего кроме мужской вежливости, однако мне удалось заметить ее легкое удивление и радость.