Уже тогда я понял, что между нами, как это называют, проскочила искра, но эту мысль пришлось гнать прочь изо всех сил: мы оба думали о других людях гораздо больше, чем друг о друге, нас связывала не самая содержательная беседа, а в прошлом компьютерные игры, к тому же блондинка показалась мне не слишком интересной девушкой, безусловно, красивой, притягательной своими чуть детскими повадками и милыми нелепыми движениями (особенно мило она прятала ладошки в длинные рукава кофты и, пытаясь согреться, терла их друг о друга), но все же чересчур простой, однобокой… Плохое начало для любовной истории, я это понимал, но уходить сейчас не хотел, так приятно было вновь обнимать женское тело и чувствовать, как оно с благодарностью отвечает теплом.
4
Мы снова начали проводить время вместе. Достаточно часто я стал приглашать блондинку к себе домой, где мы могли наедине поиграть на гитаре, выпить кофе, все-таки обсудить мучающие нас вопросы, о которых не смогли поговорить в тот вечер, и поиграть в компьютерные игры…
Это были странные отношения: мы делали все, что делают обычные друзья, но в один момент ложились на кровать и обнимали друг друга, словно влюбленная пара, иногда я гладил ее грудь, а она была не против… Было хорошо, было спокойно, но этот путь вел туда, куда идти нам не следовало, существовало слишком много «но».
Порой она приглашала меня к себе. Дома блондинка всегда ходила в просторной футболке без лифчика и очень коротких шортиках, когда она садилась на стул, чтобы выпить чай, и запрокидывала на него ноги, обхватывая их руками так, что ее короткие шорты поднимались еще выше, обнажая то, что обычные друзья видеть не должны, мной начинало всерьез распоряжаться желание овладеть ей, которое приходилось сдерживать изо всех сил.
Блондинка была малопривлекательным человеком, порой даже совсем скучным в разговоре, но невероятно соблазнительной женщиной. Если раньше я, в силу обстоятельств, не обращал на нее столько внимания, чтобы это заметить, то теперь это стало настоящей проблемой. Мы определенно не должны были становиться парой: она думала о «нем», а я о девочке с английского, нам, в сущности, не о чем было поговорить, мы по-разному смотрели на мир, а все что нас связывало – понимание того, что значит оказаться ненужным другому человеку – все было против этого союза. Но в один момент я просто ее захотел…
5
Как же все глупо устроено! Переживаешь первое расставание, только начинаешь успокаиваться, наращивая в себе готовность к новым, но уже обдуманным отношениям, а тут появляется блондинка, с которой вряд ли получится что-то хорошее, но ты просто ее хочешь до изнеможения. Это так… примитивно.
Конечно, тогда, все еще будучи в остаточном состоянии отчаяния, я не видел столь отчетливо бездну, существовавшую между мной и этой девушкой. Было только чувство или даже предчувствие, что блондинка «не та самая». Это предчувствие дало мне силы попробовать осуществить свое желание, не связываясь с блондинкой слишком близко. Я несколько раз переводил наши разговоры в откровенно-вызывающую сторону, но ответ был всегда один:
- Я занимаюсь «этим» только в отношениях.
Она меня поймала. Еще какое-то время были попытки сопротивляться, но в глубине души я уже знал, что будет дальше. Искра между нами разрасталась сама по себе и быстро, разговоры о бывших постепенно исчезали, прихватив с собой разумную вещь, которую называют «сомнения», а отсутствие в моей жизни секса, который я только познал и который успел стать необходимостью – давило.
Ждать больше было нельзя. С привычным страхом и непривычной уверенностью в успехе я предложил блондинке встречаться. Она согласилась.
Глупостью это было и потому, что мы все еще были школьниками, наше трио друзей не рассыпалось, ведь мой лучший друг деться никуда не мог в силу определения «лучший друг», а садист в очках не винил меня в их расставании с блондинкой, разве что иногда бесился на то, что я некогда натолкнул ее на столь радикальные мысли. Что хуже – он считал, что мы с ней больше не общаемся.
Наши с ним отношения безусловно ухудшились за время существования трио, но врагами мы пока стать не успели, тем более у нас оставалось связывающее звено в виде лучшего друга.
О начале отношений с блондинкой пришлось умолчать, во-первых, у меня не нашлось ни одного разумного способа подать эту невозможную новость, во-вторых, это разрушило бы нашу компанию с неизвестными последствиями, а в-третьих, я не знал, как объяснить свой поступок.