Алкоголь согревал грудь, музыка – таящуюся внутри душу. Мы проголодались и решили заказать еду, гитара нашла свое место рядом с журнальным столиком, облокотившись своей узкой шеей на подлокотник дивана, где я, оставаясь на ночь, обычно спал.
- Чего взгрустнул? – спросил меня друг.
- Да С что-то весь день не слышно.
- А, опять ты о ней…
- Прекрати уже, история может вышла не очень, но сейчас я с ней, с этим ничего не поделаешь.
- Знаю, знаю я, - сказал он обреченно, - просто ты такой дурак! Не хочу тебя обидеть, да и сам знаешь, что любой твой выбор я… нет, любой не поддержу, но тебя все-таки не оставлю, но почему она? Во-первых, это «Его» бывшая, что уже должно было тебя остановить, во-вторых, ты же слышал, что он о ней говорил… оно тебе надо?
- Я не знаю. – мне безумно хотелось защитить С от нападок друга, но осознание того, что с огромной долей вероятности он был прав, в частности перечисляя ее недостатки время от времени, заставляло меня занимать проигрышную позицию и бессмысленно молчать, ощущая бесконечную злость от неспособности защитить собственную женщину даже в такой форме. – Но я с ней и наконец начинаю забывать о бывшей. Мне становится легче, разве этого недостаточно?
- Но ты же ее не любишь…
- Да. Но, знаешь, мне кажется, она та, кого я смогу полюбить в будущем.
- Не дай бог!
Его фраза меня расстроила, она рушила мои мечты о двух дачных участках, разделенных волейбольной сеткой вместо забора, и совместных обедах то в нашем с С доме, то в доме моего друга и его женщины, которую он обязательно когда-нибудь нашел бы.
- Дождешься ведь, вот найдешь себе девчонку, я так же буду говорить «не та».
- Не выйдет! Ты же знаешь, моя будет «та самая», а иначе я даже и пытаться не буду.
- А как ты поймешь, что она та самая, если не начнешь с ней встречаться?
- Так свою сразу узнаешь, что-то щелкнет в голове. – говорил он, даже не подозревая, как коварна бывает жизнь.
- Ну, увидим… - улыбнулся я.
Мы перекусили. Фастфуд всегда подходил к алкоголю, если тебе было меньше двадцати лет, а, становясь старше, ты встречался с более изысканными закусками вроде сыра к вину, соленьям к крепкому и напрочь забывал о бургерах, перебивающих весь вкус напитков. Я вновь заглянул в телефон, ожидая увидеть заветное «я проснулась», но сообщений не было. Тревога нарастала, но звонить я не решался. Ответит, надо просто подождать. Правда, когда мы вновь сели писать песню, я осознал, что все мои мысли заняты С.
- Иди позвони. – прочитал мои мысли друг.
- Да, пожалуй, надо.
Гудки растягивали время, как хорошо прогретую резину, но я терпеливо ждал.
- В настоящее время абонент занят или не может ответить, оставьте…
- Не берет. – доложил я другу.
- Ну, тогда попозже еще позвонишь.
Я звонил еще три раза, но ответа не было…
10
Примерно в 11 часов ночи, открывая очередную бутылку, я заметил, как на лице моего друга, переписывающегося с кем-то по телефону, появилась растерянность.
- Что случилось? – спросил я.
- Секунду.
Я наполнил кружки, затем начал наигрывать неспешную гитарную мелодию. Алкоголь сделал свое дело – мне было хорошо и очень спокойно, тревоги ушли, сознание заволакивал теплый туман.
- Ну что? – вновь обратился я, передавая другу напиток.
Он не обратил на меня внимания, пришлось выпить, не чокаясь. Все было как нельзя лучше, я откинулся на спинку дивана и начал покачивать ногой в такт придуманной нами сегодня мелодии, игравшей в моей голове.
В следующую секунду я ощутил приступ необузданного страха: человек рядом со мной отложил телефон и смотрел на меня взглядом, наполненным такой серьезностью, которую я прежде не видел. Он был готов сказать мне что-то важное, но не решался.
- Мне написал «Он».
Последний из трио, только его не хватало.
- Что хотел?
И снова меня встретила бесконечная пауза.
Я очень смутно, но догадывался, о чем пойдет речь, однако страх, окутавший мою душу, будто блокировал ту цепочку событий, которая выстраивалась в моей голове. Даже если я был прав, даже если угадал наперед слова друга, сейчас я не хотел этого единения разума, которому мы оба обычно радовались. Я не хотел верить…