- С сегодня была с ним. – наконец выговорил он и замер в ожидании.
Я мгновенно протрезвел. Было бы откровенной ложью сказать, что не в этом заключался мой главный страх, после того как мы с С начали встречаться. Совсем не важно какие чувства я питал к этой девушке, страх рождался совсем из других начал: гордости, которая мгновенно теряла свою силу, когда заполученная мной таким сложным путем девушка с легкостью возвращалась на исходную позицию, и нарушения этого негласного баланса между двумя потерявшими дорогих людей душами. То есть, мне казалось, что, договорившись быть вместе, мы с С дали молчаливый обет прекратить любые связи с бывшими, это ведь было нечто само собой разумеющееся. Видимо, я ошибался.
Мои попытки сохранять спокойное выражение лица явно были безуспешными.
- Будешь звонить? – кратко и будто напугано спросил друг.
- Да.
Я не знал, что скажу С, когда она ответит, но начавшие свой роковой отсчет гудки перекрыли любую возможность отступления. Я не позволил бы себе сбросить звонок и называть себя трусом до конца жизни, поэтому терпеливо ждал ответа.
- Привет, - разнесся голос из телефона, но это была одна из подруг С, - она уже идет домой.
- Дай мне ее.
Явно нехотя, но подруга покорилась и передала телефон.
- Алло.
- Пьяная?
- Мы… немного выпили. – сейчас ее голос был смесью алкогольных паров и слез, мне уже приходилось его слышать, когда она только-только рассталась с «Ним».
- Скажи мне, что сегодня было?
Какое-то время мне удавалось держаться спокойно, хотя точнее будет сказать, отрешенно, и задавать простые вопросы, которые должны были раскрывать суть волнующего меня. Но по мере того, как С рассказывала о сегодняшнем дне, отчаяние и злость наращивали силу в моей душе.
- Да, мы встретились, - со слезами начала она, - но только прогулялись. Я не знаю, запуталась… Ты такой хороший, мы с тобой… Но я думаю о нем, он предложил встретиться…
Друг, тихо наблюдавший за нашим разговором, медленно протянул мне свой телефон с открытым блокнотом, запись была короткая, но предельно ясная: «Они целовались».
От разочарования я стиснул зубы, казалось бы, поцелуй – настолько обыденный для человека жест, кого и что человек только не целует: родных и близких, друзей, иконы, домашних животных, даже мертвых… но почему мне было настолько противно? Поцелуй… Может дело было в возрасте: гормоны реагировали на все происходящее с особой резкостью, а чувство собственности, присущее большинству молодых и неопытных пар, перебивающее даже главенствующее понятие любви, добавляло ощущениям остроты. Да, наверное… И все же дело было в поцелуе именно с «Ним». Это был проигрыш. Начавшаяся несколько месяцев назад шахматная партия еще не завершилась, и он сделал свой ход.
Она не отпустила его, не распрощалась с ним, ее чувства не ослабли настолько, чтобы она смогла ему отказать, а может под действием алкоголя, наоборот, вернулись к тому состоянию, когда эта безумная привязанность не позволяла ей оказать хоть какое-либо сопротивление.
Жгучая боль захватила контроль над моим телом, С продолжала говорить, но я едва разбирал слова.
«Они целовались» - не выходила из головы надпись, выбитая на экране дорогого телефона привычным 14 размером Times New Roman.
- …Он извинился за то, что делал после нашего расставания, сказал, что это правда было очень некрасиво, это первый раз, когда он извинился, сказал, что все понял и что любит меня.
Ее голос, как всегда, отдавал непоколебимой наивностью.
- Я не собиралась с ним встречаться, но он сказал, что хочет просто поговорить о чем-то важном. – она ревела все сильнее.
Наконец я не выдержал:
- Вы целовались?!
На секунду ее голос замер, быть может та самая телефонная вышка, через которую передавались радиоволны, шифрующие в виде двоичного когда наш судьбоносный разговор, на секунду отключилась, пьяный техник тронул не тот рубильник, но быстро одумался, может путь этих волн перегородило качнувшееся под неудачным углом дерево – ветер сегодня был сильный, а может С просто замолчала, услышав мой вопрос, который не должен был прозвучать, ведь «Откуда он узнал?»…