Ласковая, милая, с прекрасными формами… Нужна мне или просто не способен отказаться? Понять самого себя зачастую сложнее, чем другого.
Если я уйду, она наверняка вернется к садисту и вновь станет его покорной игрушкой, только теперь он обозлен и повеселится с ней как следует. Тогда для чего я проделал этот путь?
Шахматная партия будет проиграна, я останусь побитым и униженным, она, опомнившись через пару лет – разбитой и несчастной. Хотя, какое счастье ее может ждать со мной, верящим в то, что появится более подходящая женщина… А может я все же смогу полюбить ее? Останусь с ней. Состарюсь с ней.
Главное – я не хочу оставаться один, точно не сейчас, она нужна мне. А ей, судя по всему, нужен я. С придется распрощаться с бывшим: удалить номера, заблокировать во всех социальных сетях, пообещать мне, что больше они никогда не встретятся и тогда…
Тогда мне казалось, что боль и бесконтрольная ревность не будут сопутствовать мне в дальнейшей жизни, но я сильно ошибался.
С сделала все в точности так, как я сказал, и дала обещание. Ее голос звучал уверено, взгляд не выдавал никаких сомнений. Она выбрала меня. Мы снова были вместе.
12
Естественно, все не прошло бесследно: я чувствовал себя униженным, особенно первый месяц, это выражалось в каждой моей фразе, начиная что-то говорить, я невольно пытался задеть С, ответить чем-то столь же обидным. Она терпела. Со временем моя злость начала утихать, хотя воспоминания о случившемся никуда не делись. Наверное, я просто смог свыкнуться с мыслью, что власть над временем не находится в моих руках, что изменить я ничего не могу.
Страх очередного повторения, подкрепленный утраченной к С верой, зародил в моей душе новое чувство: ревность.
Сама по себе ревность – чувство полезное, в разумных пределах она служит неким показателем степени привязанности к человеку и выводит на чистую воду истинные чувства. Но существует граница, незримая и тонкая, за которой ревность начинает проявлять серьезные побочные эффекты. Моя развилась практически моментально и перешагнула линию нормального: я начал, хоть и с разрешения С, заглядывать в ее телефон. Почти при каждой нашей встрече мне было жизненно необходимо убедиться, что она еще «моя». Причем сам телефон особой роли не играл, в таких ситуациях все проясняется по одной только реакции человека.
Уже скоро эти проверки вошли в привычку, вредную привычку, постоянно напоминающую «Она может предать», «Она способна на это». Такие мысли точно не придавали спокойствия и перекрывали пути к дальнейшему развитию чувств, казалось, вот он – кратчайший путь к расставанию. Да и саму С мои проверки постепенно начинали выводить из себя. Наверняка она чувствовала себя виноватой и была согласна с своего рода наказанием, но ожидала, что у него имеется срок годности.
Я прекрасно видел постепенные перемены в ее настроении, поэтому в очередной раз копаясь в ее переписках (за исключением запретных: тех, что проходили с подругами), ожидал неминуемого взрыва, верил, что сегодня ее терпение точно лопнет, и уже в следующую встречу я точно найду то, что так боюсь найти. «Ага! Вот оно!» - наконец обрадуюсь я и уже через секунду пойму, что Рагнарёк пришел. От улыбки останется только напуганная тень, радость от сбывшихся ожиданий сменится отчаянием, вечером, оставшись в квартире один, я наконец осознаю, что с С мы больше не увидимся.
Но найти ничего мне так и не удавалось. Однако, когда долго не можешь что-то найти, как кладоискатель монету времен Екатерины Второй, чувство азарта, а в моем случае ревности, только возрастает. Оно толкнуло меня на новы шаг: наконец съехаться с С и тем самым обеспечить себе уверенность в том, что каждый вечер, который ранее наполнял мою голову вопросами: «Где она сейчас?», «Что делает?», «Опять с Ним?», отныне будет проходить в твердой уверенности, что С не пытается меня обмануть.
Это была хорошая идея, потому что по количеству вещей, которые моя блондинка «забывала» у меня в квартире, я понимал, что она уже давно хочет жить вместе.