- Ну ты же все равно идешь на кухню, а я здесь была, когда ты чай просил.
- А ты думаешь, я хотел туда идти? Нет. Я бы тоже с удовольствием здесь полежал, но мне нужен чай. Если тоже чего-то хочешь, значит пойдем вместе, без проблем!
- Да нет, ладно, я ничего не хочу. – сказала она и снова повернулась к стене. Обиделась. Опять. Снова. В который раз! Сама же ведь это начала, а теперь строит из себя жертву.
Подобное между нами происходило постоянно. Скоро я начал замечать, что перенимаю ужасную привычку С начинать ссоры на пустом месте, будто сам превращался в девушку, и это раздражало меня еще больше. Выместить злость я мог в компьютерных играх, но так как С обижалась на то, что я провожу в них слишком много времени, долго играть я не мог, а значит, оставалось срываться на С.
Неделями я терпел ее выходки, месяцами пытался справиться с собственной взывающей отвращение трансформацией. Но в один момент мне стало отчетливо понятно, что мы выбрали путь в никуда. Пора было что-то изменить.
- Нам нужно снова пожить раздельно. На какое время, я не знаю. – сказал я, борясь с неуверенностью в голосе.
На несколько секунд в комнате, где мы провели вместе уже полгода, наступила тишина. Изредка через приоткрытое окно доносились радостные крики детей, бегающих по детской площадке прямо под домом. Я успел заметить, как приятно падают сквозь щель между шторами теплые солнечные лучи, окрашивая чуть пыльный пол в штриховой узор. Они дарили мне спокойствие в тот короткий миг между моим заявлением и ответом С.
Я ожидал от девушки передо мной растерянности, удивления, возможно даже какого-то страха, непременно сопутствующего любым переменам, но в то же время мне казалось, что за прошедшие полгода совместной жизни С уже успела прийти к похожим выводам по решению наших проблем. Мы рано съехались, и это было очевидно, значит, сегодняшний разговор однажды должен был посетить нас.
- Ты предлагаешь расстаться? – наконец сказала она.
- Нет, почему ты вообще об этом заговорила? Я просто хочу, чтоб мы пожили отдельно, как раньше, поменьше общались. Слишком много мы ссоримся в последнее время…
С привстала с кровати, но замерла в каком-то неустойчивом положении, словно антилопа, услышавшая в зарослях шорох, поймала мой взгляд и как-то непривычно робко продолжила.
- То есть хочешь сделать паузу. Не встречаться какое-то время…
- Наверное, что-то вроде того. Разве важно, как это называть? Я хочу сказать, что если оставить все так как есть сейчас, то мы точно расстанемся.
Мне никогда не удастся с точностью определить тот момент, когда в нашей комнате впервые за полгода разразилась настоящая истерика. Казалось, я на секунду прикрыл глаза, а когда вновь открыл их, С уже была вся красная от слез, ревела столь пронзительно и неестественно, словно я разорвал что-то внутри нее, забыв об анестезии. Слезы пустили разводами по ее щекам тушь, из носа без конца текли сопли… Она хватала первые попавшиеся пакеты из-под заказанной пару дней назад еды и с такой силой и злобой запихивала в них свои вещи, что-то даже пыталась порвать, когда какая-нибудь кофта выпускала из своего нового прибежища длинный рукав.
Она швыряла об стены предметы, мешавшие ей добраться до косметики, а ее смела одним взмахом со стола… десятки тюбиков и баночек, палетки, дезодоранты, духи – все рассыпалось по полу. С взревела, а после без сил свалилась на колени, прижалась лбом к полу и спрятала голову за руками. Сейчас она напоминала подстреленное животное, в беспамятстве водящее ладонью в пространстве, пытаясь собрать то, что секунду назад она раскидала. Это было страшно.
Еще мгновение я перебирал в памяти предшествующий этому безумию разговор, но понять, где находилась исходная точка, не мог.
Я подошел к ней, попытался обнять, обхватить, успокоить… Она оттолкнула меня необыкновенно сильно для женщины и крикнула:
- Не трогай меня!
Я отшатнулся, вернулся в кресло, почувствовал обиду: «не трогай меня»… ты же моя женщина, в горе и в радости, как говорится, почему я не могу к тебе прикоснуться, успокоить, помочь.
Я не понимал, почему с ней такое происходит, мы же не расстаемся. Мы же не расстаемся?! Нужно просто побыть порознь, временно, набраться сил и опыта, тогда мы снова сможем съехаться, но уже без этих подавляющих друг друга последствий.