- В первом или во втором?
- Во всем.
Парень передо мной развел руками и тяжело вздохнул.
Уже дважды С предала меня… А может это слишком громкое слово? На ее счету лишь один поцелуй и две встречи не с тем человеком – это точно предательство? Я не знал.
Отголоски вчерашнего телефонного разговора будто из ниоткуда возникли в моей голове: «Я больше никогда с ним не встречусь» - проплакала в трубку С вчера ночью. Но, кажется, она уже говорила подобное. Разве что-то изменилось?
Верить ее словам не было никакого смысла, да и сама способность верить постепенно утрачивала свою силу.
Я бегло искал в голове оправдания, которые могли бы позволить мне вновь называть С «моей», но на уме крутились только громкие слова вроде «предательство», «измена»…
- Бог любит троицу. – внезапно заключил я.
- А?
- Верить ей так как раньше я не смогу, скорее наоборот, теперь я буду жить в вечных подозрениях, зато меня будет сложнее ранить, поэтому попробуем в последний раз.
- Дело твое, а что я думаю, и сам знаешь.
17
Наш с С телефонный разговор был очень долгий и серьезный, мне он дался тяжело: необходимо было сохранять роль потерпевшего, чтобы показать С последствия ее поступка, но при том я желал скорейшего закрытия нашей проблемы, поэтому неуверенно искал баланс между обидой и сутью, ведущей к согласию. Когда мы закончили, я почувствовал невероятное облегчение и решил, что оно закрепится надолго, но, встретившись с С вечером, вновь почувствовал гнетущее ощущение: обиду. В голове вертелись картины: она в объятьях садиста, она пьет с ним, улыбается ему, поцелуй – все это свалилось на меня крупным градом и сбило с лица улыбку.
Я обнял С при встрече, но с какой-то примесью отвращения, крепко, но без чувств. Это было неожиданно. Пока мы шли от метро до дома, я даже не подумал взять ее за руку, мало говорил, она, впрочем, тоже. Конечно, мне хотелось обсудить с ней планы на выходные или фильм для сегодняшней встречи, но все это меркло на фоне единственного волнующего меня вопроса: «Зачем ты это сделала?». Но задать его я был не в праве, не теперь, когда мы уже обо всем договорились. Это гнетущее чувство напоминало то, что возникает после окончания долгого спора, когда в голову начинают приходить самые убедительные аргументы.
Оставалось лишь молча идти и смотреть на нее – такую же поникшую и молчаливую. Говорят, печаль девушкам не к лицу, это работает не со всеми женщинами, но С действительно не шла эта унылая маска, я не узнавал ее, она казалась чужой.
Вечер мы провели так же. В голову постепенно начали закрадываться мысли о том, почему я решил остаться с ней. Возможно, несколько месяцев страданий по С были бы куда более разумным решением, чем дальнейшая жизнь с ней в таком виде. Само появление таких вопросов было плохим знаком.
Она лежала на моей груди и смотрела фильм, тихо, еле дыша… Мне было тошно ощущать ее чужой и далекой, С казалась не такой теплой, не такой мягкой как прежде, просто другой. Я не знал, как избавиться от этого чувства, девушка словно покрылась какой-то твердой на ощупь и мерзкой коркой, которую нужно всего-навсего пробить, а за ней будет та самая близкая мне С. Мне безумно хотелось вновь приблизиться к ней настоящей, но как это сделать…
Моя рука обхватила ее грудь, медленно я, словно срывая с нее эту корку, снял с нее футболку, а потом… Потом она снова показалась мне в своем настоящем обличье, моя С.
Я так и не смог до конца простить ее или избавиться от вопросов, но С снова казалась мне мягкой и теплой, способной однажды превратиться в ту, про которую я с гордостью смогу сказать «люблю».
18
Заканчивалось первое лето после окончания школы. Вопреки ожиданиям это время было одним из самых неспокойных в жизни юноши: передо мной стоял сложный выбор – армия или институт. У меня были тысячи причин и оправданий, почему я не должен был попасть в армию, но была и одна настоящая: я боялся, что С меня не дождется.
Узнать, что девушка тебе изменяет, пока ты заперт на год – хуже участи не придумаешь, а не узнать об этом вовсе…
Даже просто услышать в редком телефонном разговоре «давай расстанемся» было бы непоправимым ударом, ведь, будучи запертым, ты никак не способен повлиять на ситуацию, а беспомощность – Ахиллесова пята любого мужчины.