Когда С уходила на очередной день рождения и не отвечала на мои звонки, то ли от их неразумной частоты, то ли от обиды на меня, а может причиной была слишком громкая музыка и крики новых друзей, я не находил в себе сил присесть даже на десять минут; бродил по комнате, бормоча что-то невнятное одной из четырёх стен, казалось, готовых раздавить меня при первой возможности. В такие вечера в голову лезли только самые ужасные мысли: уединившаяся с одним из парней С, хохочущие подруги, готовые прикрыть ее пьяную авантюру. В одну секунду я убеждал себя, что мои мысли беспочвенны и придумывал тысячу успокаивающих причин, почему С не отвечает на телефон, в другую я находил две тысячи поводов считать, что прямо сейчас моя женщина и вправду в объятиях другого. Мне не удавалось взять мысли под контроль.
Один из таких дней рождений был особенно тяжелым…
Я знал, что С собирается пойти на день рождения подруги, за пару дней, а также, что на четырех девушек этой компании придется по одному незнакомому мне парню. С до последнего не знала места, куда они отправятся, но наверняка была уверена лишь в том, что там будут пить. И хотя она обещала, что алкоголь коснется ее губ в самых малых количествах, я просил С не идти туда. Но она была непреклонна.
Мои молодость и неопытность тогда вторили: «Как ты можешь так легко поменять три года нашего знакомства на один день рождения подруги, которую знаешь три месяца?». Возможно, будь я чуть проницательнее, понял бы, что мотивы С не ограничиваются желанием повеселиться и отстоять свои интересы вопреки разуму и моему спокойствию, быть может, она просто не хотела идти на поводу моих бессмысленных запретов из-за страха стать в своей компании изгоем с ненормальным, запрещающим все подряд парнем.
Также как и мои мотивы не громоздились на одной только ревности: я боялся за С и старался уберечь ее – малознакомые компании и алкоголь – всегда опасное сочетание, я не хотел, чтобы случилось непоправимое.
Тем не менее С все же пошла туда, но с одним условием: я должен был забрать ее в девять вечера.
С момента как она ушла, спокойных минут у меня не было. Первые часы удавалось сохранять спокойствие за счет сосредоточенности на задаче забрать С – я ждал от нее точный адрес, после чего смог бы отвлечься планированием маршрута и временем выезда. Но адрес она пока не присылала. Мне оставалось только вести борьбу со своим разумом, который в моменты отсутствия С пользовался возможностями воображения на все сто процентов.
В первую очередь он заставил меня размышлять с какими мыслями С ушла на сегодняшний праздник… Возможно, она уже просто не в силах терпеть мою ревность, поэтому отправилась туда в надежде найти кого-то получше? А может уже нашла и этот кто-то был в списке приглашенных, поэтому С настолько непоколебимо отстаивала свое желание пойти на этот день рождения? Несмотря на отсутствие оснований для подобных мыслей я всерьез задумывался о возможности именно такого положения дел, а ведь возможность была… Как не странно, ситуация, которую предлагал мой разум, состояла всего из трех компонентов: девушки, в виде С, парня, а их там было аж четыре, и человеческих чувств, к которым была способна как первая, так и второй. Так что вероятность, что С найдет другого, была, высокая или низкая, но была. И я, кажется, думал об этом слишком много.
К тому же С уже дважды оказывалась не в том месте и не с тем человеком, конечно, нынешняя ситуация мало была связана с событиями прошлого, но взращённый внутри меня образ С на тот момент был наделен такими качествами, которые позволяли предполагать очередную неожиданность.
Существовало две С: реальная, которая после пройденных ошибок вряд ли совершила бы очередную глупость, и отпечатанная в моем сознании – привлекательная, манящая, но способная предать в любой момент. Так как реальная С сейчас находилась на дне рождении, мне приходилось строить мысли, глядя на ту, что была рядом…