Несколько секунд блондинка молча смотрела на меня чуть затуманенным алкоголем взглядом. По ней было видно, что выпила она достаточно, но не до потери рассудка, это успокаивало. Через мгновение она снова потянулась ко мне, пытаясь обнять, но я перехватил ее руки, опустил и сказал:
- Нет, ты сначала мне ответь!
В следующее мгновение глаза С прояснились и наполнились серьезностью.
- Я же сказала, не надо приезжать. Я просто хотела побыть с друзьями без этого ощущения, что им можно хоть до утра сидеть, а мне «запрещено», меня забирают как ребенка! Я же не пытаюсь тебя никуда вытащить, когда ты со своим другом встречаешься!
- Да, только ты знаешь, с кем я и где, а сама ушла с черт пойми какими людьми и черт знает куда.
- Они все нормальные, а не черт пойми какие!
- Я их даже не знаю.
- А я знаю.
- Три месяца?
- Были бы они маньяками какими-нибудь, мы бы сейчас здесь не говорили.
Парировать ее последнюю фразу мне было нечем, да и эта ругань плохо сказывалась на моем самочувствии, поэтому, вздохнув, я сказал:
- Ладно, просто поехали домой.
2
Слишком редко я задумывался о том, что именно чувствую по отношению к С. Я был ей верен, заботился, радовался ее победам, но все это не имело никаких точек соприкосновения с чувствами. Я относился к ней так лишь потому, что она была моей девушкой, и этого объяснения мне хватало. Но вот какая основа была у наших отношений, разобраться я не мог.
Прошло почти четыре года с тех пор, как мы решили стать парой, заканчивался первый курс института, а я до сих пор не мог понять, что же к ней чувствую. Вряд ли я полюбил ее так, как давно ушедшую из моей жизни М. Последнюю мне частенько приходилось вспоминать в свободные минуты по необъяснимым наваждениям разума, а перечитывая хранившуюся в кошельке записку, я и вовсе впадал в гипнотизирующее ностальгическое состояние на несколько мгновений.
Об С я думал лишь в порывах ревности, либо по заданному бог знает кем плану, когда в случайные моменты дня, в перерывах между парами или играми, брал телефон и писал ей какую-нибудь глупость просто потому, что привык так делать. С определенно вошла у меня в привычку. Никогда, особенно про себя, я не мог сказать, что люблю ее. Нежные чувства, которые она во мне вызывала, безусловно вели в сторону любви, но никогда не достигали финальной точки. Все останавливалось на привязанности, зависимости, возможно, влюбленности. Но чего-то всегда не хватало, чтобы перейти этот рубеж, чтобы действительно полюбить ее. Постоянно в голове звучал голос, твердивший «Не она», но я всегда добавлял: «Но может стать той самой» - и эта борьба длилась уже четыре года.
Мы снова жили вместе в моей комнате, эпизодами по два-три месяца, с перерывами в пару недель, но все же вместе. Она была нежно и по-детски забавной, я не любил ее, но рядом с ней чувствовал себя счастливым или мне казалось, что так должно ощущаться счастье.
Как и раньше С не нравилась моему отцу, и он, с видом векового мудреца с ехидной улыбкой, при наших разговорах не упускал возможность сделать ставку на то, что мы довольно скоро разойдемся. Отец считал, что я другой, она не мой типаж женщин. А я всегда то ли с вызовом, то ли со скрытым согласием отвечал:
- Посмотрим.
Со временем моя ревность достигла пика и перешла на следующий этап: неприкрытое желание обладать человеком. С казалась такой беззащитной и женственно-слабой, что создавалось впечатление, будто без строгой опеки она просто не справится с жестокостью мира, поэтому я был не готов открывать для нее этот мир.
К счастью, совпало так, что у нее была всего одна компания друзей, с которыми я успел познакомиться и убедиться в отсутствии угрозы, а больше она ни с кем не общалась. Это позволяло нам избегать многих конфликтов и частично скрывало от нее мою одержимость, которая наверняка проявилась бы в иных условиях. Наконец мы с С стали жить спокойно.
3
Спокойствие, пришедшее в нашу жизнь, оказалось самым опасным врагом. Мы с С уже проходили это, но, будучи отвлеченным учебой, я не заметил ловушку, в которую мы попались.