- Но я правду говорю! – крикнула она и не отводила взгляд.
С смотрела на меня долго, но я молчал, тогда она добавила.
- Я тогда сидела среди всех этих мальчиков, они что-то говорили, истории какие-то дурацкие рассказывали, в общем, они странные все, тогда я сразу о тебе думать начала, ты хороший. И я поняла, что глупость сказала тогда про расставание.
- Но позвонить и сказать об этом решила только сегодня… Прошло сколько, неделя? Две?
- Сначала я думала, что уже поздно что-то менять, но мне было так плохо, что по-другому я уже просто не могла, прости меня.
С плакала. Ее беззащитный образ достиг предела. Мне не нравился ее рассказ, подруга, сомнительные компании, в которых она побывала, и ее возвращение, которого я уже не ждал, но без нее мне было не по себе, особенно ночами, особенно холодными. И пусть я отдавал себе отчет в том, что мной движут далеко не высокие чувства, а банальная, колющая словно язва, привязанность, я не мог ответить ей «нет». Ведь все же не я тогда пожелал этого расставания.
- Ладно. – выдохнул я и обнял С, совершая, возможно, самую большую ошибку в своей жизни, влекущую за собой самые тяжкие последствия.
- Пойдем… - она взяла меня за руку, завела в летний домик, усадила на кровать и решила извиниться еще раз, но уже по-своему, по-женски.
9
Теперь нас было трое. С приездом С наши планы не сильно изменились: все так же мы ездили на речку, ходили на рыбалку, изучали тайны здешних лесов… Она с радостью поддерживала наши идеи.
Мы провели на даче еще около недели, днем напиваясь и вытворяя всякие глупости, а ночью, когда друг засыпал, мы с С сбегали из единственной теплой комнаты, где была печь, выходили на улицу, преодолевали в темноте путь до летнего домика и продолжали заниматься уже другими глупостями наедине.
Сколько романтики было в этих маленьких приключениях! Тогда она была моей верной напарницей, готовой последовать за мной куда угодно, это придавало сил. Казалось, еще немного и я прокричу, что люблю ее! Но, глядя на обнаженное тело, залитое сквозь маленькое окно летнего домика лунным светом, я лишь с улыбкой повторял: «Как же я по тебе скучал».
Мы возвращались в комнату с печкой глубокой ночью, держась за руки, она тихонько забиралась под одеяло, боясь разбудить спящего у другой стены друга, а я аккуратно ложился рядом с ней и крепко обнимал, пытаясь согреть после ночной прогулки. Теперь я мог спокойно спать. Она здесь, она со мной.
Так и прошла наша райская неделя. Пришла пора возвращаться в город, и тогда я впервые задумался о том, что ждет нас с С… очередной спокойный период, затем ссора и ее новы побег? Сколько раз мы проходили это, разве что-то изменилось? Ничего. Мне вдруг показалось, что истинная причина этого замкнутого круга крылась в наших характерах. Мы не уживемся, сколько бы не пытались. «Не та» - вновь прозвучал в голове голос, но не успел я опомниться, как со спины подошла С и обняла меня, в мгновение я забыл, о чем только что думал.
- Поехали? – спросила она.
- Да, пора… Ты же у меня останешься или тебя домой завезти?
- А ты сам как хочешь?
- Тогда поедем ко мне.
И все же что-то изменилось. Это нечто напоминало каплю йода, упавшую в колодец: оно медленно достигло дна, а затем растворилось в огромном количестве воды, сменив ее цвет в столь незначительной мере, что обычный человек никогда бы этого не заметил. Не замечал и я, но это был мой колодец, и я чувствовал, что в нем что-то изменилось.
Отныне я твердо знал две вещи: С запросто может меня оставить в любой момент жизни, но она всегда… всегда возвращается.
10
Закончилось лето. Второй курс института навалился на меня не давая поблажек. С благополучно вернулась в колледж, вновь возродилась их уже знакомая мне компания. Моя жгучая ревность наконец начала успокаиваться. В моменты, когда С уходила гулять с друзьями, я больше не пытался как умалишенный узнать о каждом ее шаге, тем не менее ужасные образы в голове, созданные фантазией, порой посещали меня, но теперь я просто впадал в легкую апатию до возвращения С.
Наверное, глубоко в душе, сам того толком не осознавая, я смирился с тем, что не способен удержать ее силой, а значит, и пытаться контролировать С в той мере, в какой это было до ее ухода, не было смысла.