- С девушкой расстался. – то ли пошутил, то ли серьезно ответил я.
- Ааа… Это с той, которая мне год назад писала?
- Да, только это не она была, а ее сумасшедшая подруга.
К, глядя на непонимание своей спутницы, решила поведать ей не самую приятную для меня историю. Это было частью моей жизни, я не имел права обижаться, к тому же с этой истории наш разговор пошел куда активнее.
Подруга покинула нас на первых станциях метро, а нам с К было по пути, поэтому мы продолжили обсуждать все, что только можно. Конечно, как это бывает, мы начали с объединяющей нас темы, то есть с жизни института, а после погрузились в мир философии, абстракций и, на мое удивление, К держалась в нем очень уверенно, хоть и с присущей ей манерой объяснять одну и ту же мысль синонимами. С С мне почти не удавалось поразмышлять, она была приземленной, а если говорила что-то из разряда «вечного», то делала это без капли сомнения, словно мудрец, познавший этот мир без остатка. Люди, живущие без сомнений, всегда казались мне недалекими. К была другой…
16
С тех пор мы с К начали общаться как хорошие знакомые, частенько ездили от института вместе, а когда приходила пора делать пересадку, К совершала небольшой крюк, чтобы мы могли поговорить чуть дольше. Все так же она отчитывала меня за прогулы, но теперь делала это с улыбкой. Скорее всего мы по-прежнему многим раздражали друг друга, ведь, определенно, были совершенно разными по душевному укладу людьми, но теперь готовы были мириться с маленькими недостатками друг друга.
К была из той малой группы девушек, с которыми можно и хочется говорить. И хотя она не выносила споры, мне частенько удавалось втянуть ее в них, ведь что может быть интереснее хорошего спора? …Верно, М?..
Постепенно мы притирались друг к другу, и уже вскоре недавние враги стали друзьями. Мы много переписывались, особенно по ночам, я, как и раньше, фантазировал о невозможном: о летающих людях, конце вселенной и, конечно, феях, а К была не против подхватить мою мысль.
Все групповые задания мы начали делать вместе, периодически приглашали в нашу компанию других ребят, и все показалось мне таким простым. Я перестал чувствовать себя одиноким и бессильным.
17
За весьма короткий срок К стала одним из самых близких моему сердцу людей. Наше общение было полностью избавлено от прошлого недружелюбия, частенько мы договаривались пересечься где-то в метро и поехать до института вместе, а после пар, если я не решал сбежать с них раньше срока и посмотреть на недовольное лицо К, мы непременно дожидались друг друга, чтобы сократить время поездки хорошей беседой.
Она была отличницей, я же самым обыкновенным троечником с претензией на нечто большее, но никогда это «большее» не интересовало меня настолько, чтобы я решил начать прилагать больше усилий – прошедшие два года уже перерубили мне путь к красному диплому, а возможная стипендия казалась не стоящей такого труда. Однако неведомыми способами нам с К все равно удавалось сильно влиять друг на друга: я, несмотря на то же привычное для себя количество прогулов, стал получать куда более высокие оценки и вошел в ближний круг некоторых преподавателей, а К, пусть и гораздо позже, все-таки научилась прогуливать.
Во время наших бесконечных бесед я много раз спрашивал: «Ради чего ты так стараешься?», ожидая услышать что-то вроде «Хочу стать профессионалом» или «Жалко будет денег, потраченных на обучение, если не получу красный диплом», но она, к моему удивлению, отвечала совсем иначе:
- Меня скорее всего просто выгонят из дома, если я перестану приносить пятерки.
- Отец строгий?
- Нет, у нас в семье всегда была главная мать.
- Странно, обычно дочки с матерями с возрастом становятся подружками.
- Не знаю, у кого это «обычно», а у нас всегда было принято делать все идеально, иначе можно получить по голове. Она же оплачивает институт – значит я должна идеально в нем учиться, а если бы я отказалась поступать, и ей бы не пришлось тратить на меня деньги, то, скорее всего, я бы сейчас жила на улице, ведь «Бездельникам нечего делать в этом доме!».
- Ну не выгнала бы она тебя по-настоящему!
К посмотрела на меня как на идиота и коротко ответила:
- Такое уже было.
Почему-то я тогда не воспринял слова К всерьез, искренне веря в то, что родители неспособны выгнать дочь, сына еще возможно и то в самой крайней мере, ожидая его возвращения тем же вечером, но дочь… Это совсем не вязалось с тем, как К отпускали на разного рода праздники: она должна была быть дома ровно к девяти часам вечера, и я частенько видел, с какой серьезностью или же страхом она относилась к этому правилу, поэтому мне казалось, что ее слишком опекают, особенно если обратить внимание на тот факт, что девушке уже давно минуло восемнадцать, но, видимо, дело было не в опеке, а… в чем-то ином, не поддающемся осмыслению человеку, воспитанному в семье, где с родителями можно было договориться о чем угодно, конечно, зная цену своим желаниям.