Я не оставил попытки переубедить С даже после ее слов, потому что хотел отправиться в это путешествие «в прошлое», и этого объяснения своих нелепых действий мне было достаточно. Я звонил С и с периодичным успехом уговаривал ее вернуться в родной город, сквозь слезы она соглашалась, покупала билет на утренний поезд, а уже завтра отказывалась идти в сторону вокзала, это повторялось раз за разом; она не жалела о потерянных деньгах, ее тянуло ко мне чувствами, но отталкивало разумом. Я ощущал нечто похожее, но уже давно принял решение, что без раздумий ринусь вслед за желаниями, а разуму оставлю работу над выводами по окончании истории. С же пошла другим путем. Я видел, как она метается, видел, насколько ей тяжело дается этот выбор, и все же продолжал гнуть свою линию. Мне нужно было ее удержать любыми средствами. Слишком долго во мне зрело желание о путешествии во времени, теперь это стало всем, о чем я желал. Без С ничего бы не вышло.
Долго и безуспешно я пытался вернуть ее домой, и когда мои попытки переступили порог безнадежности, С вернулась. Она сама сообщила об этом в один из дней, я не мог упустить возможность, поэтому вновь пригласил ее отправиться на нашу скрытую в густом лесу дачу. Наконец С согласилась.
12
Я забрал С следующим утром, чтобы не дать времени вновь передумать. Но когда мы встретились, она выглядела так, будто бы ни разу не отказывалась от моего предложения. Привычная и улыбчивая, болтливая и нежная, разве что с еле заметной каплей грусти в глазах.
За время поездки я много раз задумывался о том, насколько весомым оказалось мое влияние на ее решение, и молился о том, чтобы встреча со мной все же оставалась выбором самой С. Все же, глядя на нее, я не мог отделаться от мысли, что нечто внутри С изменилось, совсем немного, но она стала другой. Она могла долго что-то рассказывать, а потом уставиться в окно на пролетающие мимо машины или достать свой телефон и будто бы исчезнуть. Я обращался к ней, но она не слышала, прикасался к ней, но она не реагировала, становилась безразличной ко всему настолько, что мне оставалось лишь ощущать себя простым таксистом, подвозящим девушку до неизвестного мне ранее адреса.
Изредка я ловил на себе ее влюбленный взгляд, но он больше напоминал выцветшее фото, на котором сложно было различить остатки былого счастья. Возможно, С просто отвыкла от наших совместных путешествий и пока не могла привыкнуть к новым условиям, поэтому чувствовала себя неуютно, мне хотелось в это верить.
Мы добрались до участка поздним вечером, я растопил печь, приготовил ужин и разлил по бокалам вино – именно так я представлял наше путешествие в прошлое, все шло так, как и должно было.
Наконец С была со мной, все как раньше: только я и она, оторванные от всего мира. Сколько раз она просила меня привезти ее сюда, это место ей очень нравилось… И вот, несмотря на все преграды, мы здесь. Я… и она… Столько всего должно было произойти, чтобы мы снова оказались в этом доме, неужели это было обязательно?
С неохотно попивала вино, я же часто наполнял бокал, кажется, после нашего расставания это вошло в привычку. Мы говорили, многое воспоминали, еще большее оставляли забытым… Было странно вновь видеть ее рядом, зная, что сегодня мне не придется увозить ее домой. Я был рад, но в душе зрело терпкое ощущение, будто бы я где-то поступился своими принципами. Однако слишком многое было сделано с моей стороны, чтобы С оказалась здесь, нельзя было позволить сожалениям захватить сознание.
Глиняная печь в центре комнаты постепенно разогревалась, становилось все уютнее, вино туманило разум… Мы находились в небольшом брусчатом домике на окраине деревни, скрывающейся в лесу. Наши телефоны были здесь бесполезны, телевизор годился разве что в качестве декорации, а за окном наигрывали свои ночные симфонии кузнечики. Когда мужчина и женщина остаются наедине, тем более в таких условиях, им на ум приходит лишь одно занятие…
Осознание того, что сегодняшней ночью я усну в объятьях этой девушки явно придавало мне сил, каждый ее стон, каждая фраза напоминали о том, что в этот раз она останется со мной. Теперь все было иначе, теперь, сжимая ее грудь, я чувствовал не давно знакомую упругость и теплоту, а нечто пробуждающееся внутри меня от каждого касания ее тела. На секунду в свете восходящей луны ее волосы будто бы окрасились в белый. Что-то во мне дрогнуло, но разбираться я не стал, слишком долго я ждал С, сейчас мне просто хотелось слышать ее искаженный в экстазе голос.