Я решил, что буду двигаться до конца, даже если ситуация совсем испортится, это было разумнее, чем бросить все на полпути.
Наконец выдался благоприятный момент для начала действий: очередная ссора. Ранее я успел проинструктировать блондинку, что делать, когда ее «кавалер» вновь начнет выдвигать неразумные требования для перемирия.
- Скажи, что не согласна с ним, что не сделала ничего такого, за что тебе следует даже извиняться, а тем более уж унижаться, покупая ему сигареты, или как он это любит устраивать – назначать встречу в самое неудобное для тебя время. Говори «нет» и стой на своем, а дальше будем следить за его реакцией. Просто пойми, самое главное - ты должна показать, что у тебя тоже есть характер и собственные желания, за которые ты готова бороться.
Ей явно понравилась моя мысль, но страх сделать первый шаг к свободе читался в ее взгляде и голосе.
- А если он просто уйдет от меня?
Где-то в глубине души я хотел этого, было ясно, что он не изменится, точнее гордость не позволит изменить его отношение к блондинке. Какой правитель согласится добровольно сдать свой трон? Но крохотная капля надежды на благоприятный исход моей стратегии все же оставалась, она же и позволяла с таким пылом вступать в эту битву. Ведь если затеянную авантюру удалось бы решить миром, я бы сохранил и дружбу, и совесть, не позволившую мне пройти мимо девушки в беде.
Этот образ героя прочно закрепился в моем сознании, возможно я старался ради собственного спокойствия куда больше, чем ради блондинки. Но мотивация была не столь важна, меня интересовало лишь решение проблемы, поэтому я ответил:
- А ты уверена, что тебе нужен человек, который бросит тебя сразу после того, как ты начнешь говорить то, что думаешь?
Блондинка прекрасно поняла, о чем я говорю, но по трехсекундной паузе и я осознал, насколько сильно она боится подобного исхода.
Тем вечером они говорили по телефону, я был наготове, занял место типичной подружки главной героини и с волнением ожидал хороших новостей.
Ночью она связалась со мной. Я ничего не говорил, боясь упустить важные детали. Разговор у пары был долгий, но все, что мне нужно было понять: он сильно удивился внезапным переменам блондинки, не мог понять, что стало их основанием (или кто), его неготовность позволила моей подопечной перейти в наступление, и он был загнан в угол. Однако закончилось все как обычно:
- Встретимся через пару недель, а ты пока подумай, что не так. – была последняя фраза, услышанная от него.
Я ликовал. Она справилась и дала ему отпор, а этот парень не придумал ничего лучше, кроме как обидеться. Мы нащупали брешь в его защите и могли продолжать нападение. Именно это я и посоветовал моей подруге по схватке.
Она верила, что я смогу помочь ей наладить свою личную жизнь, она надеялась на меня, но уже через неделю они расстались.
7
Я освободил ее. Освободил? Вопросы роились в моей голове бесконечным потоком. Дело было решено, но кто победил? Разве тут могли быть победители? Это же… не игра…
Блондинка плакала больше чем обычно, сильнее чем обычно. Кажется, сейчас ей было куда хуже, чем неделю, месяц, год назад, хуже, чем когда он прогонял ее прочь, чтобы провести время с друзьями. Хуже, чем когда говорил, что они встретятся только через неделю, потому что она проспала. Почему? Все же кончилось.
Первое время она звонила мне, чтобы отвлечься и успокоиться, а потом твердо и уверенно сказала, что я во всем виноват. Мы перестали общаться, но я знал, что каждый день, просыпаясь где-то в районе одиннадцати часов, она заваривает кружку кофе, разбавляет молоком, идет в свою маленькую комнату, где на большой старой кровати разбросаны подаренные за годы плюшевые игрушки, садится за крохотный столик у окна и, глядя на знакомую улицу, по которой он и она проходили сотни раз, начинает тихо плакать. Плачь нарастает до одиннадцати тридцати, затем медленно стихает к полудню, растворяясь в еле-заметных всхлипах и шепоте, состоящем всего из двух слов: «почему я?».
Правда тогда я об этом не знал. Я забыл о блондинке, как о задаче по математике, которая уже была решена. Она винила меня во всем – так тому и быть, но миссия завершена, больше нечего об этом беспокоиться.