Все изменилось через месяц…
8
(За 5 месяцев до знакомства с блондинкой)
Последний год школы – это время настоящей жизни. Я еще не осознавал существование какого-то «после», было только «здесь», было только «сейчас». А сейчас мне хотелось проводить время с друзьями, баловаться главным запретным плодом школьника – алкоголем, который приходилось добывать самыми разными путями, и, конечно, сделать все для того, чтобы оставить после себя след в этом мире. А зачем иначе жить?
Меня прозвали «поэтом»: каждую ночь я дарил людям этой планеты новый стих, а каждые полгода полноценную историю в печатном варианте. Этот способ казался мне идеально подходящим человеку, который собирался остаться в памяти на многие века.
Но оставалось еще одно важное условие, без которого мне не удалось бы сказать на смертном одре «прожил не зря»: женщины.
Пока мои одноклассники уже вовсю веселились с девчонками: целовались на задних партах, ходили за руку до школы, а что они делали после уроков, когда приглашали их в гости, мне и представить было сложно, я лишь наблюдал в поисках той самой.
Не знаю почему, но с девушками у меня были проблемы: я их боялся. Казалось, они разговаривали на совершенно ином языке, а мне с английским-то сложно было справиться. Но делать что-то было нужно, оставаться одиночкой до конца школы (а тогда казалось и жизни) я совсем не хотел.
Странным было то, что к началу одиннадцатого класса я уже достаточно освоился в школе, чтобы считаться в определенной степени известным и неглупым парнем, вдобавок играющим на гитаре, пишущим стихи, веселящимся в крупных компаниях самых «популярных» парней школы – разве не идеальная основа для многочисленных любовных историй? Но на деле все было совсем иначе, за исключением одной девушки, которая действительно отличалась от большинства девчонок. М была и красива, и любила поболтать, и сделать необычный макияж – этим она походила на многих, но стоило ей заговорить, и становилось понятно, что она отличается от всех. Доброжелательная до безумия с друзьями, элегантно отражающая нападки врагов, рассудительная, простая в разговоре и утонченная в мыслях, которые переполняли ее голову. Она была потрясающей, прежде и после мне не приходилось встречать таких женщин.
Читала она много, даже неприлично много, а главное, прочитанное не заставляло ее вырывать из контекста запоминающиеся мысли, не принуждало превращаться в порыве вдохновения в главную героиню очередного романа, так абсурдно пытаясь перенести вымышленный образ на неподходящие реалии жизни; она не читала и ради статуса «прилежной девочки». М удавалось действительно учиться жить по книгам, она брала все детали, формировала характер, манеры и прочее и составляла полноценную картину мира «по книгам», после чего сравнивала ее с той картиной, что была доступна ее глазам, слуху, осязанию и брала лучшее от обоих миров, собирала головоломку такой сложности, с которой многие не могут справиться до конца жизни. М была по-настоящему сильной, по-настоящему Человеком.
Не знаю, чем именно, но я ей понравился. Мы сдружились и стали часто проводить время вместе, обсуждая в основном книги, увлекавшие нас обоих. Но частенько разговоры, начинавшиеся с признанной литературы, уводили нас в размышления «обо всем», а может «ни о чем»...
- Ангелы, демоны, создатель всего и вся… Но здесь же все перевернуто и надуманно, особенно если считать, а миллионы это признают, Библию первоисточником. Почему это попало в раздел классики? – уже минут пять размышлял я об очередной книге, которую мы с М выбрали для сегодняшней прогулки.
Мы сидели на скамейке, к которой абсолютно без надобности пристроили детскую площадку с хлипкой пластиковой горкой. К счастью, в тот весенний прохладный вечер уже никого не было, поэтому мы спокойно спорили под светом желтого уличного фонаря, выросшего над нашими головами. Мы с М не умели просто беседовать – всегда спорили, поэтому наш диалог не имел конца, наш спор не имел конца, и это было прекрасно. С ней у нас не возникало этих неловких пауз, которые так пугали молодых парней на первых свиданиях.
Заплутавший мотылек пролетел рядом с моей подругой, описал оборот вокруг ее головы, заставив девушку колыхнуть каштановыми чуть кудрявыми волосами, едва касавшимися плеч, и наконец взмыл в небо навстречу потрескивающему фонарю. Я улыбнулся ей глупо и по-детски, а затем продолжил: