— Наполеон хочет обмануть бдительность короля Испании, — не выдержала я. — Он прибегает к хитрости.
— Цель оправдывает средства. — Талейран улыбался, поглаживая подбородок. — Впрочем, это плохой план, и я уже решительно высказывался против него. Но мой метод, позволяющий задолго до свершившегося факта предвидеть дальнейшее развитие событий, не очень-то находит понимание. Император предпочитает с максимальной выгодой использовать любую складывающуюся сегодня ситуацию, а при осуществлении собственных честолюбивых замыслов он готов считаться лишь с волею судьбы.
— Все его тайные заговоры продолжают осуществляться по одной и той же схеме, — возмущенно заметила я. — Именно таким путем он сумел победить на выборах подполковника на Корсике. И точно так же он осуществил переворот восемнадцатого брюмера во Франции.
Талейран одобрительно посмотрел на меня.
— Совершенно верно подмечено. Но то, что какой-то прием успешно сработал в первый и даже во второй раз, вовсе не гарантирует успеха в третий раз. Испанцы — гордый, свободолюбивый народ, и они с отчаянным упорством будут сопротивляться любому иностранному правлению на своей земле. Сей испанский план является ошибкой, которая будет иметь непредсказуемые, катастрофические последствия.
Ошибка! Это слово отозвалось у меня в голове, как удар колокола. Наполеон готовится совершить вторую свою ошибку. Сколько еще ошибок предстоит ему допустить, прежде чем он сломает себе шею?
Я позвонила слуге. Он принес нам шампанского, маленькие бутерброды с паштетом из гусиной печени, засахаренные фрукты, сырные палочки и сладкие пироги.
— Кстати, об ошибках, — сказала я, ощущая во рту приятный вкус паштета. — Что слышно о моем друге и вашем покровителе Александре из Санкт-Петербурга?
Талейран отведал засахаренных фруктов.
— Французский посол Кулэнкур переживает сейчас нелегкие времена. Император потчует его сладостями и предлагает запивать их уксусом. Александр стал очень подозрительным. Уже столько разных людей говорили ему о том, как он был одурачен Бонапартом, что французскому послу каждый раз приходится заново завоевывать доверие императора. А уж Александр создает ему в этом немало трудностей. — Талейран с видимым удовольствием отпил из бокала шампанского. — Сейчас он внимателен, а в следующий момент уже раздражен. Дружески расположен сегодня — и резок завтра. У императора Александра было время для того, чтобы поразмыслить о тильзитском обольщении и в какой-то степени освободиться от действия этих чар. — Талейран усмехнулся. — Кулэнкур занят сейчас тем, что пытается носить воду в решете. Он рассчитывает на чистосердечие императора, тогда как на самом деле тот хитрит. Или ему кажется, что его обманывают, хотя на этот раз император вполне искренен. Душу русского человека трудно понять, а постичь ее до конца вообще невозможно.
— Император Александр непредсказуем, как капризная женщина, — заметила я. — Он переменчив и влюбчив. Вот почему мужчинам так трудно бывает иметь с ним дело, тогда как женщины находят весьма привлекательным сочетание в нем чисто женских качеств и несомненных мужских достоинств.
Талейран поудобнее расположил свою ногу. Наша беседа, похоже, доставляла ему удовольствие. Чуть откинув назад голову, он заметил:
— Если бы все женщины могли так же серьезно размышлять и так непринужденно разговаривать о политике, как вы, мадам, не говоря уже о вашей внешней привлекательности, у нас бы давно уже наступил новый Золотой век, не стало бы вражды, войн. Все мужчины сделались бы страстными любовниками, а самые важные победы одерживались бы в постели.
В упорном пристрастии Талейрана к этому предмету разговора было что-то обезоруживающее. Я мило улыбнулась ему и сменила тему разговора.
— Вы знаете этот дом? — спросила я.
Талейран кивнул.
— Когда-то здесь был великолепный дом свиданий. О нем сохранилось множество дивных воспоминаний, в том числе и у меня. — Он посмотрел вокруг. — Здесь, похоже, не так уж сильно все изменилось с тех пор.
— Не хотите ли освежить память и осмотреть весь дом? — шутливо предложила я.
— С удовольствием. — Талейран поднялся. — Позвольте, я пойду впереди и попытаюсь найти дорогу в прошлое, чтобы пережить его вновь.
Должно быть, Талейран неплохо знал этот дом и его милых хозяев при прежнем режиме. Он без труда ориентировался здесь, осмотрев сначала гостиную и столовую, затем поднялся по лестнице и остановился перед дверью в будуар. Закрыв глаза, глубоко вздохнул.