И я решила рискнуть. «Балерина» была пришвартована в самом конце пирса. На палубе горел факел, и черный дым поднимался от него в ясное вечереющее небо. От запаха горящей смолы у меня защипало в горле, появился кашель. Пер Гюстав явно смягчил краски в своем недавнем описании. Судно было грубо сколочено из вонючих досок. Его раскачивающийся на волнах корпус сплошь покрывали слизистая зелень и водоросли. Вяло повисшие паруса непонятного цвета во многих местах были порваны и кое-как залатаны. Глядя на почерневшие и потрескавшиеся бимсы, скрипевшие от колебания корпуса, трудно было поверить, что «Балерина» вообще способна дойти до Англии. И все же в ближайшие две или три недели мне явно не представится никакой иной возможности. Я снова сунула Малышку под куртку, взяла в руки брезентовый мешок и ступила на трап, перекинутый с берега на судно.
На палубе лежал плотный слой грязи, тут и там серебристо поблескивали рыбьи чешуйки, виднелись пятна пролитого масла. Ступив в одну такую лужицу, я поскользнулась и едва не упала.
Вокруг тишина, если не считать скрипа дерева и равномерного плеска волн о борт судна.
— Эй! — крикнула я, стараясь преодолеть просыпающийся во мне страх. — Есть здесь кто-нибудь?
Из-за паруса появилась вдруг огромная фигура матроса.
— Ты что здесь делаешь, сорванец? — спросил он сердито.
Я кашлянула и расправила плечи.
— Я ищу капитана Франсуа, — объяснила я, подходя к нему и принимая уверенный вид. — Меня прислал Пер Гюстав.
— A-а, Пер Гюстав, — ворчливо сказал матрос, хватая меня за руку. — Тогда пошли со мной.
Сдерживая крик боли от столь безжалостной хватки, я последовала за ним вниз по трапу. Матрос рывком распахнул передо мной дверь капитанской каюты, которая, пожалуй, нисколько не отличалась от остальных помещений на судне, и втолкнул меня внутрь. В нос ударила отвратительная смесь спертого воздуха, запаха пота и прогорклого масла.
На столе чадила масляная лампа, а за столом расположился капитан Франсуа. Смуглый, с курчавыми волосами, на мочке левого уха поблескивала маленькая круглая золотая серьга, голубоватые белки только подчеркивали пронзительную черноту глаз. К тому же мясистые влажные губы, большая борода и сильные жилистые руки делали его похожим на Иль Моро, что навевало неприятные воспоминания.
Я сообщила капитану Франсуа, что меня прислал Пер Гюстав, и тогда он отдал короткую резкую команду, отослав матроса. Как только я назвала пароль, капитан молча поднялся и запер дверь. Затем подвел меня к столу и указал кивком головы на стул.
— Так, значит, вы и есть тот юный джентльмен, которому непременно нужно попасть в Англию? — проговорил он.
Я кивнула.
— И зачем же?
Я промолчала.
— Ну, ладно, — сказал он. — Мне не важно, зачем вам понадобилось туда бежать, главное для меня — деньги. Денег у вас хватит? — Он назвал сумму.
— Хватит, — ответила я с облегчением. Чувствуя, что напряжение спало, я вытащила из-под куртки Малышку.
Капитан Франсуа взорвался.
— Я не возьму эту собачонку! И вообще не собираюсь держать на борту всякую животину!
— Но я не могу ее оставить, — умоляюще сказала я. — Она такая маленькая, никто ее даже не заметит.
Капитан задумчиво посмотрел на меня.
— Если я и сделаю исключение, то на определенных условиях. Никаких бесплатных одолжений. За эту псину вы заплатите столько же, сколько за себя.
Я вздрогнула.
— Но у меня не хватит денег, — пробормотала я. — Я не смогу столько заплатить.
Капитан махнул рукой прямо перед моим носом.
— В таком случае, нам не о чем больше говорить. Здесь полно желающих переправиться в Англию, я вполне могу сам выбирать себе баранов. Просто хотел сделать одолжение старине Гюставу. — Он схватил завизжавшую Малышку за шею и стал засовывать ее мне обратно под куртку. — Раз нет денег, значит… — В этот момент рука капитана Франсуа задела мою грудь. Он замер, а затем выпустил Малышку. Оцепенев от ужаса, я чувствовала, как одной рукой он трогал мою грудь, в то время как другой быстро сорвал вдруг с моей головы кепку и, ухватив за короткие волосы, потащил меня к островку света от масляной лампы. Капитан негромко присвистнул сквозь зубы, его глаза плотоядно заблестели. Со знанием дела его рука прошлась по мне — именно так женщины на базаре в Корте ощупывают гуся, определяя его возраст и упитанность, не пропустив ни грудь, ни бедер и даже успев протиснуться между ногами. — Нет, ну ты подумай, как обернулось, — пробормотал он. — Это, разумеется, меняет дело. — Он вплотную приблизил свое лицо, и я ощутила его смрадное дыхание. — Перед хорошенькими девочками я бессилен — разумеется, если они только сговорчивы. Вот что я предлагаю: я возьму на борт тебя и твоего щенка, а за это ты останешься здесь, в моей каюте. Мы уж найдем, как нам повеселее провести время… до прибытия в Англию.