Я не знала, что мне делать дальше. Остаться здесь или поехать в Лондон? Я все время откладывала решение. Мне не хотелось ни оставаться, ни ехать. Вообще не могла понять, чего мне хочется. Ощущая неудовлетворенность, я не понимала ее причин. Я могла поступать, как захочу, но мне ничего не хотелось. Назревал внутренний конфликт с собой. И постоянно думалось о вещах, которые нужно сделать, но, пока я все обдумывала, мне уже не хотелось их делать. Разные любопытные ситуации и приключения, возникавшие в моем воображении, очень быстро надоедали мне. Целый день я чувствовала усталость и боролась с сонливостью, а когда вечером ложилась в постель, беспокойные мысли теснились в моей голове и не давали заснуть.
Однажды я сидела в кресле возле камина, погрузившись в свою обычную дневную дремоту. Малышка и Красотка мирно посапывали возле моих ног. Миссис Хотч вывела меня из этого сонного состояния.
— Миледи, — громко прошептала она, — к вам посетитель.
— Кто это? — спросила я, недовольная подобным вторжением.
— Мистер Джеймс Уилберфорт.
Мою сонливость как рукой сняло. Приезд Джеймса мог означать только то, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Прежде чем я успела отдать распоряжение миссис Хотч просить его, он сам торопливыми шагами вошел в комнату. Лицо Джеймса было землистого цвета — вместо обычного розового, — а вокруг глаз и рта еще более отчетливо выделялись морщины. Но сильнее всего поразили меня его глаза, они стали почти зелеными и беспокойно моргали. Джеймс был так взволнован, что забыл основное правило английских хороших манер — что бы ни случилось, рассказывать обо всем сдержанно. Он не приветствовал меня, не поинтересовался моим здоровьем и даже не сделал ни одного замечания по поводу погоды. Едва дверь за миссис Хотч закрылась, как он выпалил:
— Вернулся. Он вернулся! Еще более почитаемый, более сильный и внушительный, чем раньше!
Хотя Джеймс не назвал имени, я поняла, о ком он говорит. Я почти физически ощутила, почувствовала это каждым своим нервом. Я услышала гулкие удары своего сердца — Наполеон вернулся.
Джеймс рухнул в кресло.
— Он захватил нас всех врасплох — и даже свое собственное правительство. Это какой-то абсурд. Он попросту бросил свою армию, причем самовольно, без приказа военного министра. Ушел с горсткой избранных людей и оставил своих солдат в пустыне, куда он их завел, предоставил им самим выбираться оттуда. — Он задыхался от волнения. — А ведь это государственная измена. И он настоящий дезертир. — Я кивнула, чувствуя себя спокойной и какой-то удивительно счастливой. Да, это был тот самый Наполеон, каким он мне запомнился. И он нисколько не изменился. Как всегда, не думая о других, он выбросил за борт не нужный ему балласт. Когда-то он точно так же бросил своих солдат в Аяччо, совершил государственную измену, организовал мятеж, и каждый раз он выходил из затруднительного положения за счет других и с наименьшими для себя потерями.
Джеймс вытер испарину со лба.
— Таковы факты. И, несмотря ни на что, французский народ встречает его как посланного Провидением спасителя и как героя, героя-победителя. А ведь он уничтожил республику и сверг правительство. С помощью своего брата Люсьена он совершил государственный переворот, для чего подкупил делегатов обещаниями, а потом запугал угрозами. Несмотря на тщательную подготовку, переворот едва не провалился, когда гренадерам Бонапарта буквально пришлось спасать его от разъяренных депутатов. И тогда он воспользовался силой оружия — его солдаты ворвались в зал заседаний с обнаженными штыками. Члены собрания, напуганные видом оружия, провели короткое заседание и решили создать новое правительство — правительство Консульства. А первым консулом и, соответственно, главой государства стал Наполеон Бонапарт.
Я не стала сдерживать улыбку. Ведь именно таким путем он одержал победу на выборах в Корте на Корсике — тогда он сделал себя подполковником Национальной гвардии Корсики. И он нисколько не изменился с тех пор. Он такой же. Он все тот же!
Я молчала, а Джеймс продолжал говорить, выплескивая накопившиеся в нем эмоции:
— Барраса, прежнего покровителя Бонапарта, заставили уйти в отставку, а остальных членов Директории поместили под домашний арест. Людей стали преследовать и бросать в тюрьмы. Остальные консулы в правительстве — не более чем пешки, которые не имеют никакой власти и не пользуются влиянием. Бонапарт пока их терпит, а они — все до единого — пресмыкаются перед ним. Всячески угождает ему и неверная супруга Жозефина, а все члены семейства Бонапарт, еще совсем недавно готовые отказаться от своего кумира, сейчас облепили его со всех сторон, словно паразиты. Можно сказать, что он герой дня. В настоящее время он занят переездом в королевский дворец Тюильри, где будет занимать апартаменты Людовика Шестнадцатого. Если раньше он даже не мог представить себе подобного великолепия, то теперь он будет владеть им.