Дом Брюса Уилсона находился на улице Наглергассе, всего в нескольких кварталах от улицы Мелькер-Бастай. Я поднялась по узкой лестнице на третий этаж, прочитала табличку на двери и постучала, как меня учили: три раза подряд и чуть погодя еще один раз.
Дверь тотчас же открылась. Передо мной возник невысокий мужчина с внимательными серыми глазами.
— Мистер Уилсон? — спросила я.
Мужчина коротко кивнул.
Я назвала пароль:
— «Разделенные, но единые».
Уилсон позволил мне войти и закрыл за мной дверь. Комната, куда мы прошли, была очень скромной. Несколько книжных полок вдоль стен, возле окна стол, на котором лежали несколько толстых книг и какие-то рукописи, обычные стулья. Уилсон, все еще не произнося ни единого слова, указал мне на стул.
Я села и сказала:
— Меня зовут Феличина Казанова.
Уилсон снова молча кивнул и наконец произнес:
— Я уже давно жду вас.
В его тоне чувствовался упрек.
— Но я приехала всего только неделю назад.
— Я знаю. — Он говорил отрывисто, а его голос был высоким и удивительно молодым. — Вы могли бы прийти неделю назад. Таковы все женщины. В первую очередь они должны отдохнуть, распаковать вещи, привести себя в порядок, погладить туалеты, завить волосы, осмотреться и узнать, что вокруг говорят. Это просто удивительно.
Это был удар по моему самолюбию.
— До сих пор тот факт, что я женщина, еще никого не беспокоил, — сказала я с вызовом.
— Могу себе представить. — Его тон не оставлял сомнений в том, что он имел в виду.
— А чем вас, собственно, не устраивают женщины?
— Некоторых женщин я считаю очень привлекательными и весьма полезными. Но, насколько я успел заметить, женщины не могут отделить свою личную жизнь от работы. А это, к сожалению, всегда ведет к разного рода осложнениям.
— Я очень сожалею, что у вас столь предвзятое мнение на этот счет, — сказала я холодно. — Но я приехала сюда не для того, чтобы переубеждать вас. Я должна передавать вам информацию и получать от вас задания. Если вы будете не удовлетворены тем, как я выполняю эти задания, только тогда у вас появятся основания пожаловаться на меня.
— Ну что ж, у вас достаточно объективный и разумный подход к делу для женщины, — проговорил Уилсон, широко улыбаясь. Его улыбка тоже была молодой — я увидела крепкие белые зубы и ямочки на щеках.
— Тогда перейдем к делу, — сказала я спокойно.
Уилсон придвинулся ко мне. В его глазах появилось веселое выражение.
— Думаю, мы с вами сработаемся, — заметил он.
— Ну зачем же так быстро отказываться от своих убеждений? — пошутила я, тоже улыбаясь.
Я рассказала ему обо всем, что мне удалось увидеть в Вене, описала людей, с которыми встречалась, сообщила о том, что просил меня сделать Карло, и упомянула Кронегга и Лохайма.
Мои впечатления и оценки были выслушаны Уилсоном довольно спокойно.
— Все это очень правильно и хорошо, — сказал он, когда я закончила. — То, что вы сделали, не помешает. Но от этого мало пользы. Ваш кузен сконцентрировался на политике Австрии. Однако, на мой взгляд, намного более важным будет проследить за формирующейся в настоящий момент новой политической тенденцией.
Ямочки на его щеках исчезли, а квадратный подбородок решительно выдвинулся вперед. Уилсон продолжал:
— Австрийцы настолько близоруки, что думают лишь о сохранении своих итальянских владений. Из-за чего, собственно, и произошел их разрыв с Россией. Император Павел Первый направил императору Австрии Францу письмо о расторжении их союза. Однако без России коалиция выступающих против Франции государств не будет достаточно сильной. Бонапарт постарается использовать этот разлад в свою пользу.
Я сидела, не шелохнувшись, и внимательно слушала его.
— В Вене нас может интересовать лишь один человек. — Жест Уилсона показывал, что в понятие «нас» он включает и меня. — Это князь Павел Петрович Долгорукий. Он входил в окружение фельдмаршала Суворова. Когда Суворов оставил свой пост командующего объединенными войсками и вернулся в Россию, Долгорукий продолжал жить в Вене — якобы как независимое частное лицо. Однако, по моим сведениям, он поддерживает постоянный контакт с графом Паниным, который является у российского императора вице-канцлером по иностранным делам. Нам важно выяснить, сможет ли мнение Панина, расположенного в пользу Англии, оказать решающее воздействие на императора или император Павел намерен разорвать отношения с Англией, как он уже разорвал их с Австрией. — Голос Уилсона приобрел особую выразительность. — Вы должны познакомиться с князем Долгоруким, попытаться завоевать его расположение. Вам это будет нетрудно сделать. Ведь он известный дамский угодник и неутомимый донжуан. В Вене ходят легенды о его невероятных способностях в этой области…