Альберту Спенсеру было пятьдесят девять лет и, как и сказала Миллс, двадцать из них он был прокурором. В браке. Есть взрослый сын, который работает адвокатом в Нью-Йорке. Никаких порочащих его пунктов в биографии, только положительные отзывы от коллег, несмотря на его жёсткий подход к работе.
Эмма смотрела на фотографию мужчины, и он ей не нравился: высокий лоб, коротко стриженные редкие седые волосы, глубокие морщины, бледно-голубые холодные, почти ничего не выражающие глаза, тонкие губы – словно шрам на бледном лице. От него на самом деле так и веяло жестокостью, и Эмма начала подозревать, что такой человек и вправду мог покончить со своим предшественником таким страшным способом. А коллеги отзывались о нём хорошо скорее из-за какого-то тайного страха. Иначе и быть не могло.
И это значило, что Реджина Миллс была под угрозой. Но неужели он не понимает, что, если с женщиной что-то случится, в первую очередь подозрения падут на него? Хотя у такого влиятельного человека наверняка есть возможность провернуть всё таким образом, что он останется вне подозрений. Ведь даже убийцу прокурора Купера так и не нашли, и дело было давно закрыто за давностью сроков .
Реджина сняла очки и откинулась в кресле.
Столько всего навалилось в последнее время, а ещё эта предвыборная компания.
Она видела сегодня Спенсера, он приезжал по каким-то своим делам в мэрию. Как обычно, они холодно поздоровались друг с другом. В бледных глазах мужчины невозможно было прочитать какие-то эмоции, его губы тронула лишь тень улыбки, когда он поприветствовал Реджину кивком головы.
Миллс потёрла виски. Пора уже было обдумывать свою предвыборную кампанию. Какие козыри у неё были? Обустройство детской площадки в центральном парке? Открытие музея, посвящённого истории города?
Основным из пунктов программы Спенсера, как удалось узнать Миллс, был уклон в сторону семейных ценностей. И тут у мужчины было больше козырей: он был женат уже тридцать лет, у него есть сын, рождённый в браке. Никогда не был замешан ни в каких скандалах. Она же была матерью одиночкой, сын воспитывался без второго родителя, зачат вне брака. Да и в браке-то она никогда не была.
Реджина снова потёрла виски, голова немного болела, но это, скорее всего, просто от усталости. Женщина посмотрела на часы в нижнем углу монитора: они показывали 6.20 p.m.*
Пора уже было собираться домой. Она вспомнила, что Эмма пригласила её. Наверное, следовало согласиться на приглашение. Да и наверняка женщине требуется помощь.
Реджина позвонила в дверь, ей открыл Генри. Миллс нахмурилась.
- Почему вы с Роландом всё ещё здесь? Вы беспокоите Эмму. Доктор сказал, что ей нужен покой.
- Да не, мам, всё путём. Эмма говорит, что мы её не напрягаем.
Брюнетка покачала головой. Её сын скоро станет разговаривать так же, как и Свон. Это следовало пресечь, позже она поговорит с Генри.
- Пойдём. Ужин уже готов.
- Ужин?
- Эй, мадам мэр, привет! – блондинка выкатилась ей навстречу, – У меня же сломана лодыжка, а не руки! Так что кушать подано, прошу к столу. Генри, ты накроешь?
- Без базара, Эмма!
- Генри! – Миллс уже не могла не возмутиться, – Следи за языком!
- Прости, – пробормотал мальчик и убежал на кухню.
- Ты плохо влияешь на моего сына, – недовольно сказала Миллс.
- Да ладно? – усмехнулась Эмма и отмахнулась, – Ты знаешь, что он мне помог сегодня с ужином?
- Разогреть замороженный полуфабрикат в микроволновке? – усмехнулась брюнетка.
- Вот знаешь, ты меня сейчас обидела, – Эмма развернулась и покатила на кухню.
- Эмма, извини! – Миллс стало неудобно, но она не видела самодовольной ухмылки блондинки.
Через пять минут перед Реджиной стояла тарелка с запечённым минтаем и салата из сыра и овощей.
- По-моему, твой сын – кулинарный гений. Он сам решил, из чего сделать салат, я не вмешивалась.
Миллс с опаской поковыряла вилкой в салате и пришла в удивление: твёрдый сыр, яйцо, огурец, томаты, креветки, зелень и майонез. Миллс не могла отрицать, что было действительно вкусно.
После ужина мальчики убежали на задний двор поиграть с Лолой. Эмме пришлось согласиться на то, чтобы Миллс помыла посуду, так как посудомоечной машины у блондинки не было. Свон сидела в кресле и молча наблюдала за брюнеткой. Та чувствовала её взгляд на себе, но ничего не говорила.
После того, как с посудой было покончено, женщины пошли в гостиную, где Миллс вдруг увидела ноутбук. Она перевела грозный взгляд с компьютера на Эмму и спросила:
- Это что такое, мисс Свон? Доктор ясно сказал, что тебе нельзя перенапрягаться!
- Да ладно, – отмахнулась женщина, – Я ж не померла! Зато поднапряглась и сдала проект! Та-дам! – блондинка вскинула руки, – Пара сотен баксов лишними не бывает, если что.
- Эмма, ты ненормальная, – всё же улыбнулась Миллс и укоризненно покачала головой.
- А я никогда и не утверждала обратное, – ухмыльнулась блондинка, – Слушай, – женщина почесала затылок, – Могу я тебя кое о чём попросить?
- Смотря о чём, мисс Свон.
- Да ладно, не ломайся, ничего такого. Просто ты же понимаешь, я не могу пока забраться на второй этаж. Внизу есть спальня, так что перекантуюсь тут пару недель. Просто мне нужна чистая одежда, а она в моей комнате. Могла бы ты мне принести из комода пару-тройку труселей и маек?
- Хорошо, – улыбнулась Миллс.
- Второй ящик комода! – крикнула в спину Эмма.
Реджина вошла в комнату Свон и, осмотревшись, усмехнулась. Комната требовала уборки. Постель не заправлена, на ней валяются домашние брюки и футболка. Легинсы неопрятно висят на стуле, под которым лежит пара носков. Да, мисс Свон не отличалась любовью к порядку, её комната скорее напоминала комнату подростка, а не комнату взрослой женщины. За одним лишь исключением – в комнате оного не могли стоять на тумбочке две пустых бутылки из-под пива. Миллс укоризненно покачала головой и вернулась к комоду, на котором в рамке стояла фотография двух пожилых женщин. Похоже, это были приёмные мамы Эммы. Обеим женщинам было под семьдесят, но они выглядели очень хорошо для своего возраста. Глаза женщин были полны доброты, и было видно, что они сохранили любовь друг к другу, несмотря на годы.
Реджина открыла верхний ящик и тут же вспомнила, что бельё во втором.
- Оу… – женщина зажмурилась и тряхнула головой.
Она не ожидала это увидеть. Увиденное заставило щёки женщины зардеться от смущения. Нет, конечно она знала, что это такое. Даже у мадам мэр в ящике ночной тумбочки, который запирался на ключ, лежала эротическая игрушка, которая порой давала ей расслабление. Но у Свон был целый арсенал! Тут был и обычный фаллоимитатор на трусиках, и вибратор, и двойной страпон… Плётка, наручники, портупея, что-то ещё, что женщина не успела рассмотреть, так как поспешила закрыть ящик. Она нервно провела пальцами по волосам, приходя в себя.
- Уф… Эмма… – пробормотала Реджина и открыла второй ящик, где у той в беспорядке были навалены трусы, майки, футболки, топы.
- Ну, и что ты так долго? – нахмурившись, спросила Свон, когда увидела спускающуюся по лестнице Реджину со стопкой белья. Она заметила отблески смущения в глазах женщины и догадалась.
- Ну я же тебе сказала, что второй ящик. А ты, дурёха, в первый полезла? – усмехнулась блондинка.
- Эм… Куда это сложить?
Эмма покатилась в комнату для гостей на первом этаже и показала на небольшой комод возле кровати.
- Кидай туда.
Миллс аккуратно сложила принесённое бельё и обернулась к Эмме. Она уже полностью взяла себя в руки, поэтому выглядела бесстрастно.
- Ну всё, наверное, мы с мальчиками пойдём? Спасибо за вкусный ужин.
- Эй, стой, – удивилась Свон, – А кто мне поможет раздеться? Я сама не смогу.
- Мисс Свон, может быть, вам проще пожить у меня, пока не встанете на ноги? – Неожиданно для себя предложила брюнетка.
- Оу, я бы не против, но у тебя же нет гостевой комнаты на первом этаже?