Реджина удивлённо изогнула бровь, отвечая на рукопожатие, которое оказалось очень мягким, хотя было видно, что Чипахуа Гомес может с одного удара вышибить дверь. Ладонь девушки была широкой, а на длинных красивых пальцах аккуратно подстрижены ногти.
- Да, я знаю, у меня странное имя, – девушка обнажила большие безупречно белые и ровные зубы в улыбке, которая тут же преобразила её лицо, – Предки отца были ацтеками, и он изощряется, давая своим детям такие вот имена. Моего брата зовут Койотль, а младшую сестру Элоксочитль. Язык сломаешь, не правда ли?
Реджина неопределённо улыбнулась.
- Будете кофе?
- Не откажусь. Чёрный, без сахара. Я бы вообще была бы не против побеседовать с вами в более непринуждённой обстановке, но ваша секретарша сказала, что у вас плотный график, а дома ждёт сын.
Интервью прошло спокойно. На удивление мисс Гомес не задавала никаких провокационных вопросов. Реджина не чувствовала никаких подводных камней в общении и никакого подтекста. Всю беседу она как будто чувствовала изучающий заинтересованный взгляд репортёра. И она знала этот взгляд. Брюнетка понимала, что заинтересовала Гомес, как женщина. Конечно ей это льстило, но она уже привыкла к этому. Многие мужчины и женщины с восхищением смотрели на мадам мэр. Но ей это было неинтересно. А теперь в её жизни появилась Эмма Свон, с которой у неё предстоял разговор.
На прощание Чипахуа снова пожала руку Миллс. Она как бы невзначай легонько провела большим пальцем, на котором было широкое серебряное кольцо с национальными узорами, по пальцам и запястью женщины.
- Мне было приятно с вами пообщаться, мисс Миллс… И не сочтите за грубость, но я бы хотела как-нибудь выпить с вами кофе, не в вашем офисе, – улыбнулась девушка.
- Это вряд ли, – покачала головой Реджина, – Вы же знаете, что у меня сын.
Чёрные глаза посмотрели в тёмно-карие.
- Дело не в Генри, – улыбнувшись, покачала головой Гомес, – Я же вижу. Но если вдруг передумаете… – девушка достала из кармана визитницу и, достав одну визитку, взяла со стола Реджины серебристую ручку и что-то написала на обороте.
Когда девушка покинула офис, Миллс посмотрела на визитку, где красивым почерком были написаны номер мобильного и подпись:
«Яотвечу в любое время суток. Чи.»
Подходило время обеда, и Реджина, взяв свою сумку, вышла из мэрии, заехала в кафе, где взяла обед на вынос, и направила свой автомобиль на Романтик Авеню, где её ждала Эмма.
В этот раз у неё был свой ключ, поэтому мадам мэр вошла в дом без проблем.
Но какого же было удивление мадам мэр, когда она обнаружила Эмму в гостиной, попивающую какао с шерифом Хамбертом! Тот тоже удивлённо посмотрел на брюнетку, и его рука застыла с чашкой шоколадного напитка.
- Шериф?
- Мадам мэр?
- Реджи, приветики, – улыбнулась Свон, – Грэм принёс свой мак, я ему обещала настроить.
- Мистер Хамберт? Вы же знаете, что мисс Свон нельзя напрягаться, у неё сотрясение мозга! – голос Миллс звенел от возмущения.
Мало того, что этот мужчина посмел просить Эмму об услуге в то время, как доктор предписал ей отдых, так он ещё имел наглость прийти к блондинке прямо домой!
- Не закипай, – поморщилась Свон, – Моя голова уже в поряде.
- Шериф, я попрошу вас уйти!
- Эй, нет! – в свою очередь возмутилась Эмма, схватив мужчину за руку и не давая тому уйти, – Ты останешься.
- Даже так? – Миллс усмехнулась, – Что ж, мисс Свон, думаю, что дальше вы сами можете о себе побеспокоиться, моя миссия окончена!
Реджина водрузила на кофейный столик пакет с едой и направилась к выходу.
- Реджина! Твою ж мать!
Эмма попыталась пересесть в кресло с дивана, попытка увенчалась успехом со второго раза. Хамберт даже не сделал попытки помочь женщине, он просто шокированно смотрел в спину мадам мэр, понимая, что помешал чему-то важному.
Эмма уже было догнала разъярённую брюнетку, но дверь захлопнулась прямо перед её носом.
- Блять! – в сердцах пробормотала женщина, но решила, что пусть Миллс немного поостынет, и тогда они поговорят.
Но вечером женщины так и не смогли поговорить.
Один из одноклассников подбил Генри на то, чтобы разбить в классе окно. За это юного Миллса оставили после уроков, а мадам мэр вызвали в школу.
Женщине было неимоверно стыдно, ведь Миллс был сыном градоначальника, и, по мнению женщины, не должен был так позорить свою мать. Но учительница уверила Реджину, что в этом нет ничего страшного, так как у мальчика начинается переходный возраст, и порой его поступки могут быть неадекватными, и задача взрослых (как школы, так и мамы) – объяснять ребёнку, что есть плохо, а что хорошо, стараясь не сильно его ругать за его дела. Миллс пришлось оплатить разбитое окно и пообещать, что сегодня вечером серьёзно поговорит с Генри. Разговор с Эммой приходилось откладывать.
И ещё одно свалилось как снег на голову. Конечно, женщины этого ждали, но всё равно было очень неприятно. Комиссия провела расследование, и на первый раз решила ограничиться серьёзной беседой с мистером Локсли, который уверил, что подобного срыва больше не произойдёт, что он осознаёт, что у него маленький сын, и что он его очень сильно любит. Было решено вернуть Роланда домой к отцу. Мужчина согласился с тем, что его собака останется у мисс Свон, но в этом было мало утешительного.
Реджина позвонила Эмме и сообщила печальные новости о проступке Генри и о решении комиссии.
- Вот же гандон… – с нескрываемой злобой пробормотала блондинка.
Миллс была уверена, что это эпитет относился к Локсли.
- Если потребуется моя помощь, я приду завтра утром, Эмма. Прости меня за срыв, не знаю, что на меня сегодня нашло.
Женщина вздохнула.
- Окей, не бери в голову. И думаю, что завтра я уже справлюсь сама, топай лучше на работу, а то я – очередной геморрой на твою голову.
- Не говори так, – укоризненно сказала Реджина, – Звони, как только будет что-то нужно.
- Ладно, уговорила.
Утром следующего дня Эмма чувствовала себя великолепно. На ней всё заживало, как на кошке. Если бы не сломанные рёбра, женщина вполне могла бы передвигаться на костылях. Инвалидное кресло её раздражало. Делать было нечего, поэтому, приняв поздний завтрак, Свон позвонила Грэму. На часах было начало одиннадцатого, а его смена начиналась в восемь. После обеда он должен был находиться в офисе, бумажная волокита требовала присутствия шерифа. Поэтому Эмма договорилась с мужчиной, что тот заедет за ней в половине второго, и они вместе поедут в участок, где женщина, наконец, займётся настройкой компьютеров. Хамберт неуверенно поинтересовался, не будет ли мадам мэр против того, что Эмма будет работать, на что услышал пренебрежительное:
- Пф… Реджина мной не командует, усёк?
- Хорошо, если так, – пробормотал шериф.
Дожидаясь мужчину, Эмма открыла свой Мак и решила посмотреть новости города на сайте Беквудза.
Главной новостью висело сообщение о начале предвыборной кампании, и была ссылка на сайт местной газеты «Беквудз сегодня», где было опубликовано интервью с нынешним градоначальником. Эмма посмотрела на фотографию журналиста,
вернее, журналистки. Да, девушка не жалела времени на железо! К тому же она была красива, умна и наверняка весьма красноречива, раз работала в СМИ. А ещё Свон истосковалась по общению. Наверняка с этой Гомес они нашли бы множество общих тем для обсуждения. И как, интересно, на неё отреагировала Реджина? Что-то похожее на ревность кольнуло Эмму. Как журналистка вела себя с Миллс, заигрывала ли она или оставалась в профессиональных рамках? Наверняка эта Гомес – любительница клубов – таких девушек Эмма часто встречала в гей-барах. Клуб в городе был только один, но сейчас прошли те времена, когда сексуальные меньшинства прятались по своим шкафам. Стоит, наверное, наведаться в местный ночной клуб, и, быть может, познакомиться с ней, как только она сможет более или менее передвигаться на двух ногах.
Эмма почитала интервью. Там было несколько вопросов о детстве, учёбе в колледже. Про Генри, куда ж без него? Потом пошли к вопросам о политике. Миллс сказала, что она поддерживала Хиллари на прошлых президентских выборах, о том, что она выступает против политики Трампа, в особенности против его закона, запрещающего трансгендерам проходить службу в армии. Из этого же интервью Свон узнала, что Спенсер придерживается иной точки зрения, о том, что нынешний прокурор – убеждённый республиканец, и вся его семья проголосовала за Дональда Трампа. После были вопросы о том, что мэр уже сделала для города, и что собирается сделать, если она получит третий срок. Вскользь был вопрос о личной жизни, на что мадам мэр ответила, что её сын – это и есть её личная жизнь. Эмме было немного обидно, но ведь они и вправду не были в отношениях. Пока что. Эмма надеялась, что в скором времени сможет назвать эту женщину своей девушкой.