- Я хочу попросить его руки, – улыбнулся мужчина.
Эмме было странно наблюдать за Бутом. Она всегда считала его очень брутальным, и, если он решится на брак, блондинка думала, что это будет какая-нибудь хрупкая миловидная девушка, а никак не парень. Но всё же она была рада за своего «братишку».
Компания была уже достаточно подшофе, когда у Августа вдруг зазвонил телефон.
Звонил консьерж того дома, где Феликс снимал квартиру, и сообщил, что «юноша вернулся».
- Ребят, мне нужна группа поддержки, – умоляюще попросил мужчина, на что получил дружеские хлопки по плечам.
- Погнали, Уэйн. Но с одним условием, – Эмма приобняла мужчины, – Я буду твоим шафером на свадьбе!
- Да я никого иного не хочу, Свон, – растрогался Бут.
Он уже был достаточно пьян, и Эмма уже знала его тайну, которую он хранил столько лет, так что он мог позволить себе слезу.
Август позвонил в дверь квартиры с замиранием сердца. Позади него стояли Эмма, опирающаяся на трость, и Кэти Брукс. В руках мужчины были коробочка с печаткой и букет из бордовых роз. Эмма чувствовала волнение Бута и видела, что тот готов припасть на колено, как только откроется дверь квартиры.
Но этого не произошло. Когда открылась дверь, и на пороге возник лопоухий парень, Свон увидела непонимание и замешательство на лице друга.
- Вы кто такие? – слегка нагловатым тоном спросил парень.
- Эй, Питер, кто там? – послышался голос из глубины квартиры.
- Тут какие-то придурки. У одного из них веник из роз.
Тут за спиной Питера нарисовался высокий, чуть долговязый парнишка с длинными русыми волосами. Он с удивлением воззрился на Августа.
- Феликс… – пробормотал мужчина.
- Август, ты что тут делаешь? – растерянно пробормотал парень.
- Я… Я… Я хотел попросить твоей руки, Феликс, – дрогнувшим голосом пробормотал Бут, всучив Феликсу букет из роз, – Девочки, пойдёмте отсюда!
Брукс и Свон с пренебрежением окинули взглядом Питера. Эмма послала полный укоризны взгляд Феликсу и последовала за Бутом, который, вылетев из подъезда, воскликнул, глядя в небо:
- За что? Ну за что?!
Свон проснулась на утро с жуткой головной болью.
После того, как троица покинула квартиру Феликса, Август настоял на том, чтобы пойти в супермаркет, где он купил выпивки и кое-что из закуски. Весь оставшийся вечер друзья провели, попивая виски и обсуждая всех тех, кто их недостоин. Вернее, обсуждал только Август, глуша виски больше всех. Эмма видела его боль, но ничем не могла помочь мужчине. Она сама находилась в похожей ситуации и понимала всю боль своего «брата».
Эмма приподнялась и увидела на соседней подушке тёмноволосую голову. Она не помнила окончания вечера, но пустая бутылка из-под виски говорила о том, что они с Брукс продолжили пить и в спальне. Кэти, ложась спать, сумела стянуть с себя только джинсы, которые валялись тут же на полу, тогда как Свон оказалась в состоянии не только снять с себя верхнюю одежду, но и каким-то образом натянуть на себя домашнюю, несмотря на любовь спать голышом.
Блондинка поплелась в душ, после которого почувствовала себя немного лучше. Она спустилась вниз, где в гостиной обнаружила Бута, спящего в том, в чём он и был накануне на диване.
Похоже, она была в лучшем состоянии в это утро, чем её друзья.
Женщина прошла на кухню, чтобы приготовить завтрак, когда раздался звонок мобильного телефона. Звонил Генри, что заставило блондинку недоумённо нахмуриться.
Реджина вышла на задний двор, чтобы полить розы.
Воскресное утро выдалось пригожим: солнце светило, дул лёгкий ветерок.
Воспоминания о вчерашнем вечере были приятные, если не считать присутствия на нём Эммы Свон, но блондинка через какое-то время удалилась в компании какой-то девушки. Реджина даже не удивилась. Она так и думала: блондинкам нельзя доверять, как это когда-то кем-то точно было подмечено. После того, как они расстались… А были ли они вместе? Эмма Свон быстро нашла ей замену под стать себе, это была такая же развязная девица, какой была и сама Свон.
Чи проводила её до дома.
Она отпустила няню, которая сказала, что Генри уже спит, и пригласила Гомес пройти в кабинет, где Реджина предложила выпить коньяку. Они выпили. Летний ветерок колыхал шторы. Где-то пели сверчки.
Гомес отставила бокал, и то же сделала Миллс. Их пальцы переплелись, и женщина почувствовала на своих губах требовательный поцелуй. Чи подтолкнула её к дивану, и Миллс подчинилась, упав на него.
А сверчки стрекотали, тёплый, чуть знойный воздух создавал атмосферу.
Гомес опустилась сверху. Она приподняла подол юбки Реджины, заставив ту раздвинуть чуть шире ноги. Её ласки были немного грубы, но они всё равно возбуждали. Девушка скользнула языком по шее брюнетки, сжав ладонью её грудь, сорвав с губ брюнетки протяжный стон.
Да, сегодня Миллс станет её! Она наконец-то возьмёт это прекрасное тело и сделает своим!
Пальцы одной руки Гомес расстёгивали пуговицы на блузке брюнетки, другой рукой она нащупала молнию на юбке и, расстегнув её, попыталась стянуть. Миллс помогла ей, приподняв свои ягодицы. Под юбкой оказались чёрные кружевные трусики и чулки. Гомес чуть отодвинула тонкую полоску кружева и уткнулась носом в такую манящую промежность. Провела языком. Тело Реджины затрепетало и выгнулось.
Где-то на задворках сознания звякнул звоночек, говорящий о том, что она спешит.
А Гомес уже не могла себя сдерживать. Она торопливо начала расстёгивать пуговицы на блузке Реджины, стараясь не вырвать пуговицы. Добравшись до кружевного бюстгальтера, приподняла его и стиснула руками такие манящие бугорки. В то же время её губы покусывали живот Реджины, опускаясь всё ниже и ниже.
Она заставила женщину сесть на диван, а сама опустилась на пол, встав на колени. Её язык проник в Реджину, заставив женщину застонать. Миллс призывно выгнулась и снова застонала.
Вот оно! Да, она сделала это! Она заставила эту неприступную женщину извиваться под её ласками.
Язык Гомес выскользнул из Миллс, и девушка начала ласкать внутренние стороны бёдер, заставляя женщину постанывать. Снова и снова.
Где-то задним умом Миллс осознавала, что всё, что она делает – неправильно, что нужно остановится. Но руки Гомес были такими требовательными, что Миллс просто не могла сдерживаться.
Она проснулась утром. Рядом никого не было. Чи испарилась, словно Дон Жуан.
Но воспоминания о прошлой ночи ещё не выветрились, как и запах секса, витавший в спальне.
Реджина нахмурилась. Она переспала с Чипахуа Гомес? Женщина прикрыла глаза. Было ли ей стыдно за свой поступок? Немного. Чувствовала ли она вину перед Эммой Свон? Вряд ли. Хотя, наверное, да, немного. Но это был лишь секс. Тем более её ни с Эммой, ни с Чи не связывали никакие отношения. Хотя нет. Реджине было немного не по себе. Но этого больше не повторится. Она не позволит. Хотя с другой стороны, Чи доставила ей удовольствие, которого она давно не испытывала. И пусть в объятиях Эммы она чувствовала себя иначе… Но между ними так ничего и не произошло. «Секс из жалости». Эту фразу сложно забыть…
Реджина подошла к розовым кустам.
Свон Лейк.
Всё-таки, Эмма оказалась права: глядя на эти побеги, она невольно вспоминает блондинку.
За живой изгородью, находящейся за розами, послышался лёгкий шорох, заставивший женщину нахмуриться. Но Реджина покачала головой. Ей явно что-то померещилось. Она с нежностью, которую не могла объяснить, провела по розовым кустам, что ей прислала блондинка, и пошла в дом, где уже должен был приготовится кофе.