Реджина недоумённо пожала плечами.
- Даже в мыслях не было.
- А что, неплохая идея, Реджи. Прикинь. Мы с Генри в первом ряду, а сзади Бут весь такой в павлиньих перьях, – рассмеялась блондинка.
Она уже рассказала Миллс об Августе, своём друге, который был ей практически братом.
- А чё такое гей-прайд? – нахмурившись, спросил Генри, – Я знаю только о львином прайде, нам в школе рассказывали.
Брюнетка стушевалась и посмотрела на Эмму. Та улыбнулась и потрепала мальчика по голове.
- Знаешь, есть люди, которые отличаются от других… И раз в год они устраивают парад гордости, чтобы показать всем, что они тоже люди, пусть и отличаются тем, что любят человека не противоположного пола, а своего.
- Педики? – наивно спросил Генри.
Эмма улыбнулась.
- Нельзя их так называть. Это оскорбительно.
- Но это же неправильно! – поморщился Генри.
- А кто это тебе сказал? – Эмма вопрошающе посмотрела на пацана.
- Сэм Уотсон.
- А кто он такой, твой Сэм Уотсон? Генри, почему обязательно мальчики должны любить девочек, а девочки – мальчиков? А если девочка вдруг полюбит девочку, что в этом плохого?
Мальчик пожал плечами. А Эмма в это время краем глаза наблюдала за Миллс, которая смотрела, как всё сможет объяснить её сыну блондинка.
- Не знаю, наверное, ничего. Но у них не может быть детей…
Эмма удивлённо приподняла брови. Откуда десятилетний мальчик знает, откуда берутся дети? Но она быстро отбросила этим мысли, вспоминая, что сама она повзрослела ещё раньше.
- Они могут усыновить кого-нибудь. Самое главное, чтобы обоим было хорошо вместе. Как нам с твоей мамой…
Генри посмотрел на Эмму, широко раскрыв глаза, потом перевёл взгляд на мать. А потом снова на Эмму, как будто соображая.
- Эмма, ты любишь мою мамочку?! – воскликнул мальчик, догадавшись.
Он ещё не понимал, что должен испытывать от того, что понял. Он любил маму, обожал Эмму.
- Ага, – Эмма обняла смущённую Реджину и поцеловала ту в висок, когда вдруг что-то на экране телевизора привлекло её внимание.
- Я требую тест ДНК! – воскликнул лопоухий парень, которого знала Эмма.
- Пиздец, я ж его знаю!
Уловив укоряющий взгляд брюнетки, Эмма комично сдавила голову в плечи.
- Прости и не бей… – женщина посмотрела на Реджину и вздохнула, почесав затылок, – Август… У Августа был Феликс, который теперь … – блондинка, скривившись, указала на экран телевизора, на котором крупным планом был Питер Пэн.
Голд с презрительно-снисходительной ухмылкой смотрел на парня, который взирал на него сверху со зрительских кресел. Рядом с ним Эмма заметила долговязого парня, в которого так безнадёжно был влюблён Уэйн. То есть Август, как теперь звался её друг.
- Вот вы оба так печётесь о семейных ценностях, – усмехнулся парень, – Так почему же вы, мистер Голд, бросили мою маму, как только узнали о том, что она беременна?
Весь зал замер в ожидании ответа. Даже Эмме и Реджине было любопытно, что ответит мужчина.
Тот пожал плечами. Он сидел в кресле, сложив руки на свою трость.
У Эммы друг мелькнул в голове вопрос, а почему Голд хромает?
- Я был молод, – вздохнул Уивер, – молод и наивен. И не отдавал себе отчёта. Я признаю это. И согласен на тест. Если вы, молодой человек, окажетесь моим сыном… – Голд сделал многозначительную паузу, а потом вымолвил, – То вы станете главным моим наследником.
Зал восхищённо загудел.
- Блять! – выругалась Кэти.
Она и Гомес лежали в спальне Брукс и смотрели шоу со Спенсером и Голдом.
- Теперь этот ублюдок, нахрен, оставит меня ни с чем! – возмущённо воскликнула Брукс.
- Ещё не факт, что он – сын Голда, – Чипахуа закинула ногу на бедро девушки и потёрлась о ту своей промежностью, чем сразу же возбудила Кэти.
В пятницу Чипахуа ждало подобное интервью с Миллс, но она отгоняла от себя эти мысли. Она никак не могла отказаться, так как именно она вела все новости о кампании нынешнего мэра в газете.
- А если сын? Кто оплатит мне учёбу в колледже? Вот ведь гадёныш.
- Успокойся, – прошептала Гомес, заставляя девушку лечь на спину.
Она накрыла её губы поцелуем, в то время как наглым образом приподняла её футболку, лаская упругие груди одной рукой, а другая забралась в трусики и стала поигрывать клитором.
- Оу… Мне это нравится, – пробормотала Брукс, – И пошёл он на хуй. Пошли они оба на хуй!
Губы Гомес оставляли багровые засосы на белоснежной коже шеи.
Эмма была воодушевлена тем, что может помочь брюнетке.
Она настояла на том, чтобы снять ролики о том, как та укладывает Генри спать, как они играют с Лолой во фрисби, как готовят панкейки, и Реджина вся вымазана в муке, потому что сын решил побаловаться.
«Все привыкли видеть мадам мэр строгой женщиной, железной леди, которую боятся и уважают…» – звучал голос Эммы за кадром, а на экране появилось изображение Реджины Миллс в деловом костюме: чёрные классические брюки, белая блузка, чёрный с белой оторочкой пиджак. Для пущей важности Свон попросила Миллс надеть очки. Миллс стояла в своём домашнем кабинете возле стола, скрестив на груди руки. Взгляд был холодный и отрешённый.
Эмма оказалась не только высококлассным программистом, но и хорошим оператором, который мог снимать и монтировать прекрасные ролики.
В тот же вечер, когда выступал Спенсер, Эмма сняла первый ролик, который назывался: «Жёсткий мэр, но любящая мать». После заставки в ролике было несколько фото мадам мэр в домашней обстановке, видео, как она рассказывает Генри сказку на ночь про Белоснежку и Прекрасного Принца, как целует сына в макушку и поправляет одеяло. Как, выключив в детской свет, какое-то время стоит в проёме двери и смотрит на спящего сына.
Когда Эмма смонтировала видео и выставила его в сеть, было уже за полночь. Реджина спала, поэтому Свон тихонько залезла под одеяло и поцеловав женщину в плечо, постаралась уснуть. Но сон не шёл. Слишком она была возбуждена.
Блондинка никогда серьёзно не относилась к тому, что могла снимать отличные ролики. Да, живя в приёмной семье, она иногда баловалась, снимая семейные торжества. Стюарты говорили, что у неё талант, но Эмма лишь отмахивалась. Но вот теперь её навыки съёмки и монтажа пригодились.
Сон так и не шёл. К тому же начала беспокоить нога, и не давая расслабиться.
В тот момент, когда она узнала о нападении Пейдж, Эмма совсем забыла про травму, и теперь это давало о себе знать: лодыжка ныла, пусть и не сильно, но это не давало уснуть.
Свон встала с постели и заковыляла на кухню, накинув футболку. Взяв из холодильника пиво, женщина вышла на задний двор покурить. Через телефон она вышла на местный сайт и присвистнула от удивления: было уже больше ста просмотров её ролика, из которых почти девяносто лайков и только один дизлайк, хотя прошло чуть меньше часа. Были даже комментарии!
Funny: «Мисс Миллс, у Вас милый сын. Желаю его мамочке победы на выборах!»
Crazy Dog: «Насчёт гей-прайда – это правда? Я бы хотел пройтись рядом с такой женщиной и поддержать её кандидатуру на выборах. Тедди Маркофф»
FelMacRoy: «У вас мало шансов, дамочка. Мистер Спенсер вас сделает!»
Эмма поморщилась. Она не могла понять, как такой человек, как прокурор, мог иметь поклонников. Но, зайдя в голосование, Эмма увидела, что мужчина всё также лидирует с перевесом в пару процентов.
Свон вернулась к видеоролику и увидела новый комментарий от Матоака.*
«Реджина, я желаю тебе счастья с твоим лебедем и очень надеюсь на лебединую песню Спенсера. Ты для меня всегда останешься самым лучшим воспоминанием. И, Эмма, если ты читаешь это, прошу, сделай эту женщину счастливой, так как я этого не смогла.»
Эмма нахмурилась, осознавая, кто оставил этот комментарий.
Утром, когда Свон готовила завтрак, она снова решила посмотреть влог мэра и была приятно удивлена, если не шокирована!