- Что «Эмма»? Скажи ещё, что я не права?
Реджина вздохнула и откинулась на плетёную спинку дивана. Сквозь бокал с вином она молча наблюдала, как Свон выпускала колечками дым и улыбалась.
- Ты права, моя дорогая. Но не нужно было так с мальчиком.
- Да я бы ему ещё и порку хорошую задала, если бы мне хотелось провести очередную ночь в каталажке.
- Очередную? – нахмурилась Миллс, отставив руку с бокалом в сторону.
- А… Да не бери в голову. Помнишь тот день, когда мы познакомились?
- Как я могу его забыть? – брюнетка провела пальцами по щеке, в которую её тогда поцеловала нахалка.
Она сделала глоток прохладного вина и положила руку на подлокотник. Повязка с руки уже была снята, но всё равно на смуглой коже белел пластырь, защищая рану.
- Так вот, ночь, предшествующую тому замечательному солнечному утру, я провела за решёткой, – скривилась Эмма, отпивая пива, – Тебе что-нибудь говорит имя Лерой Грамблер?
Чёрная бровь насмешливо вздёрнулась, и мадам мэр усмехнулась.
- Кто не знает этого пропойцу? – в сумерках блеснули белоснежные зубы брюнетки.
- Ну вот этот дон Жуан решил, что может целовать меня своими мерзкими губами!
- Да ты что? – откровенно рассмеялась брюнетка, покручивая бокал за тонкую ножку, – Грамблер и ты? Представляю эту картину.
- Ничего не вижу смешного, Реджи. Я вдарила ему по этим самым губам, за что и поплатилась.
- Ну, его стоит иногда поставить на место, – соглашаясь, кивнула женщина, – Значит, Беквудз вас встретил не очень гостеприимно, мисс Свон? – вдруг очень многозначительно спросила Миллс.
- Весьма, – ухмыльнулась Эмма, понимая намёк брюнетки.
Она затушила окурок в пепельнице и пересела на диван, забрала из рук Миллс бокал и поставила рядом со своей бутылкой. Она усадила брюнетку к себе на колени и начала её ласкать затылок. Миллс прикрыла глаза, позволяя руке Эммы делать своё дело. Другой рукой Сон приподняла футболку Реджины и коснулась её груди. Сосок тут же затвердел. Эмма наклонилась и сквозь ткань схватила его и начала посасывать, сорвав с губ Реджины протяжный стон…
А Спенсер в этот вечер уже праздновал победу.
Локсли показал ему несколько снимков: какие-то были старые, какие-то – совсем новые. Но прокурор понимал, что после такого нынешняя мадам мэр не отмоется, и пост мэра во вторник достанется именно ему: Альберту Спенсеру.
Мужчина плеснул Локсли в стакан виски и тот широко улыбнулся:
- За нового мэра Беквудза! – Робин поднял бокал и чокнулся с прокурором, – За вас, мистер Спенсер.
Спенсер самодовольно улыбнулся:
- За меня. Лили! – позвал мужчина девушку, которая сидела на диване, уткнувшись в планшет.
Она была рада небольшой передышке: во-первых, друзья Спенсера уехали, а во-вторых, у неё начались долгожданные месячные, а значит, дней пять её не будут трогать ни сам прокурор, ни Локсли. Хотя, кто их знает…
Пейдж подняла голову и встретилась с бледными глазами мужчины.
- Иди и выпей с нами. Пусть основную работу сделал Локсли, но и ты внесла в мою победу кое-какой вклад.
- Красивый, наверное, шрам, – рассмеялся Локсли, – Ну и поделом ей.
Мужчина задумался, как бы заставить эту красивую и желанную женщину лечь под него. Первый и единственный раз, когда он был с брюнеткой, та была почти без чувств, а ему хотелось, чтобы та чувствовала всё, что он собирался с ней делать.
Подошла Лили и поставила стакан на стол. Она молча смотрела, как Спенсер наливает ей виски. Лёгкая улыбка тронула губы девушки, когда она подносила напиток ко рту.
- За вас, мистер Спенсер. За мэра.
Рука Спенсера погладила ягодицу девушки и сжала её. Смотря на действия прокурора, Локсли сидел и даже не пытался скрыть пошловатой улыбочки.
Ночью Эмма проснулась от неприятного чувства, что за ними кто-то наблюдает. Она тихонько выскользнула из постели и подошла к окну. Свет луны пробивался сквозь занавески. Сквозь прорезь был виден дом, который она не так давно снимала и хозяйственная пристройка к нему. Насколько ей было известно, тот ещё пустовал, она не видела, чтобы кто-то в него въезжал. И вечерами окна напротив смотрели чёрными глазницами. Свет никто не зажигал, а значит, он и на самом деле ещё был пуст. Но женщине всё же казалось, что дом жив. Как-то шестое чувство говорило ей об этом. Была ли это интуиция или она и вправду улавливала иногда движения внутри него? Да нет! Это всего лишь глупые подозрения и беспокойство из-за предвыборной кампании. В воскресенье днём, в последний день перед «днём тишины», были назначены дебаты в городском зале собраний, которые будут транслироваться в прямом эфире как на местном канале, так и в интернете. Реджина должна в этот день сделать прокурора. Но в душе Свон был страх, страх того, что её любимая проиграет. Женщина боялась, что этот проходимец раскрыл ещё не все свои козыри. А что было у них? У них не было практически ничего, чем они могли бы противостоять Спенсеру. Вот бы найти на него какой компромат! И настоящий компромат, а не те жалкие потуги, что прокурор совершал с поддержкой Локсли, Лили и прочих.
Свон ещё раз пристально вгляделась в тёмные окна дома напротив, надеясь увидеть там какое-нибудь движение, но там всё было тихо и спокойно. Недовольно вздохнув, женщина задёрнула занавески, чтобы в них не было прорехи, и пошла спать.
Утром, когда женщины ещё нежились в постели, наслаждаясь теми редкими минутами, когда они могут побыть наедине друг с другом, у Реджины вдруг зазвонил телефон, а номер был не определён. Это заставило женщину нахмуриться. Она включила динамик и ответила:
- Миллс.
- Реджина, привет! – послышался слащавый голос Локсли, – Прости меня, если разбудил.
- Локсли, что тебе надо?
- Я бы пожелал вам доброго утра, девочки, но для вас оно вряд ли будет добрым.
- Ты, сучёныш! – Эмма вырвала трубку из рук Реджины, – Может хватит уже? Хочешь, чтобы мы заявили в полицию?
- Свон, а у вас ничего на меня нет. Вы даже не докажете факт этого звонка от меня. Лучше пойдите и проверьте почту. Мадам мэр пришло весьма занятное послание. И я бы посоветовал снять свою кандидатуру с выборов. Всё равно мистер Спенсер выиграет.
- Ну, это мы ещё посмотрим.
На другом конце провода раздался какой-то саркастический звук.
- Вы ещё в постели, девочки? Не кладите трубку и посмотрите, что вас ждёт в почтовом ящике.
Эмма заглянула в ящик и достала оттуда какой-то конверт. Она вопросительно посмотрела на Реджину и пригласила кивком головы войти в дом, где отдала конверт Миллс. Та, скрывая дрожь в руках, вскрыла пакет, в котором оказалось с десяток фотографий.
- Локсли, я тебя убью! – прошипела Эмма.
- Вам понравились мои фотографии? Думаю, их можно выставлять в галерее! Реджи безупречна. Но, думаю, Свон, ты сама об этом знаешь.
- Чего ты добиваешься?
Эмма видела, как Миллс, беднея, упала на диван, просматривая фотографии снова и снова. Эмме тоже они не нравились, более того, она вся клокотала от злости на этого человека, который посмел их сделать. К тому же ей причиняло боль видеть на этих фото её любимую женщину, которая была запечатлена в объятиях других людей.
- У меня к вам деловое предложение. Сделка, как бы сказал мистер Голд, – ухмыльнулся Локсли, – Я не публикую эти снимки в интернете… А мисс Миллс… – мужчина сделал долгую паузу, заставив женщин замереть.
- Что? – не выдержала в конец Свон.
- Хм… А мисс Миллс, во-первых, снимает свою кандидатуру с выборов… А во-вторых…
- Что во-вторых? – блондинка издала рык, похожий на рык дикого зверя.
- А во-вторых, Реджина займётся со мной сексом, – будничным тоном сказал Робин.
- Чего ты сказал?
- Я не требую чего-то сверхъестественного! Всего лишь одну ночь. Вы же не хотите, чтобы эти снимки стали достоянием общественности?