Выбрать главу

— Понятно, — хмыкнул Монах, с ходу просекший добродеевское вранье.

— Да ладно, — сказал Добродеев. — Ну, не было, но, сам понимаешь, будь я понастойчивее…

— Понимаю. Хорошо, что я не женат, а ты, Лео, скользкий тип.

…Их ожидали. Хрупкий небольшой суетливый Гоша и большая степенная горничная Люба. Девушка отперла дверь тридцать шестого номера.

— Мы никого не заселяем, прокуратура не разрешает. Забрали его вещи, бутылку от шампанского, стаканы. Слава богу, хоть не опечатали, а то и так слухов полно. Кстати, спасибо за статью, Леша, — говорил Гоша.

— Я же деликатно, — сказал Добродеев. — Без живописных деталей. Я же понимаю.

Гоша щелкнул кнопкой. Вспыхнул свет. Они сгрудились на пороге.

— Вот здесь он лежал, — прошептал Гоша и потыкал пальцем в пол. — До сих пор, как вспомню, прямо волосы дыбом. Спать перестал, поверите? Головой к окну, в махровом халате, а на халате черные пятна. Вот здесь и здесь! — Он похлопал себя по груди.

— Можно войти? — спросил Монах.

— Только осторожно. Люба, можешь идти, я сам закрою. Никому, поняла?

Девушка молча исчезла.

— Что-нибудь уже известно о нем? — спросил Монах, обегая взглядом комнату. Вид комнаты был зловещ и неряшлив: здесь не убирали с того самого дня, кровать не заправлена, на полу валялась одежда; штора была полузадернута, отчего в помещении царил неприятный полумрак. Монах подошел к окну, выглянул и увидел давешнего бомжа.

— Там у вас беспризорник, — сказал, поворачиваясь к Гоше.

— Где? — Гоша тоже выглянул. — Этот? Это не беспризорник, это Ларссон Андерс, живет у нас.

— Ларссон Андерс? — обрадовался Добродеев, отводя гардину. — Тот самый?

— Кто такой Ларссон Андерс? — разумеется, тотчас спросил Монах.

— Шведский миллионер, — сказал Гоша. — Доктор социологии. Строит собачий приют, защитник животных. Хороший, душевный человек, живет в люксе за триста евро в сутки. Вот только одевается как-то нестандартно, его все принимают за бомжа.

— У нас есть люкс за триста евро в сутки? — удивился Добродеев.

— Для шведа есть, — сказал Гоша. — К нему такие кадры ходят, ужас! Одна ведьма чего стоит.

— Ведьма? Настоящая?

— Самая настоящая, ветеринар по профессии. Зовут Саломея Филипповна Гурская, прямо переодетый мужик, рост под два метра. — Гоша поежился. — Как глянет, аж слабость в ногах. — Он рассказывал с удовольствием, жестикулируя, закатывая глаза, так как вообще любил поговорить.

— Я с ней знаком, — заметил Монах. — Интересная личность[3].

— У нее внук — президент клуба фэнтези «Руна», — заметил Добродеев.

— «Руна»? — переспросил Гоша. — Не слышал. И еще всякие активисты с приветом. Собираются у него в номере, если дождь, или на скамейке, если погода. Вон, сидит и ждет, пьет кофе из автомата.

— Кофе… — пробормотал Монах. — А я еще удивился, думал, показалось.

— Показалось? — не понял Добродеев.

— Он сказал: сенк ю!

— Тебе сказал? За что?

— За то, — загадочно ответил Монах. — Сказал и сказал. Гоша, вы не против, если мы тут немножко осмотримся? — обратился он к администратору.

— Только по-быстрому, ребята, а то, сами понимаете, вдруг приспичит кому из следаков…

— Кто ведет дело?

— Вроде Поярков… но это между нами, я вам ничего не говорил.

— Почему? Тайна следствия?

— От них лучше держаться подальше, — туманно пояснил Гоша. — Ладно, я пошел. Вернусь через десять минут. Вы тут поаккуратнее. Хватит?

— Хватит. Спасибо, Гоша. Как его звали, говоришь?

— Дмитрий Ильич Суровец, из Зареченска, бизнесмен, вроде торгует медаппаратурой. И главное, женщина приличная на вид! Куда мы катимся, уму непостижимо! — Гоша осуждающе покачал головой. — Ладно, ребята, я побежал. — Он махнул рукой и исчез. Монах и Добродеев остались одни.

— Итак, — деловито начал Монах, — что нам уже известно? Он привел к себе женщину, ее видела обслуга. Раз. Она оставалась с ним около полутора часов, потом ушла… предположительно, так как ее видели в холле около двенадцати. Средних лет, в темном плаще, не из «этих», то есть вполне приличная. Это два.

— Почему предположительно?

— Я не особенно доверяю свидетелям, — признался Монах. — Ты и я опишем увиденный факт по-разному, Леша. Ты как лирик и фантазер, я как физик. И уверяю тебя, никаких точек соприкосновения у наших описаний не будет. В смысле даже Поярков не сможет идентифицировать преступника по нашим описаниям как одного и того персонажа. Например, я расскажу следствию, что женщина, с которой жертва провела последние часы жизни, была ростом метр пятьдесят, весила примерно восемьдесят кэгэ, из себя рыжая, в сером плаще и на каблуках в четыре сантиметра. А ты… — Монах мельком взглянул на Добродеева, — …а ты расскажешь, что в ее лице было что-то демоническое, на голове шляпка с вуалью и пером, а из сумочки выглядывали большие ножницы… как-то так. Причем не забудешь про чулки со швом и одуряющий парфюм. И вот поэтому нам нужны вещдоки, Леша. Фильм, как я понимаю, изъяли, значит, нужна фотка жертвы.