В веселый час или в печальный
Слух, жадный звуков, увлечен,
В Одессе воздух напоен
Какой-то негой музыкальной!
На балу присутствовали гости из Европы, Санкт-Петербурга и местная аристократия. Играл симфонический оркестр, выписанный из Вены. Увертюры Глюка, Керубини произвели настоящий фурор.
Артисты французского балета представили новинки хореографии балетмейстера Жан-Жоржа Новерра. Танцовщицы в пышных балетных пачках, грациозно порхающие на пуантах, вызвали неистовый восторг у зрителей.
Бедный Лазарь, едва не плача, стоял весь вечер в углу залы, не сводя глаз с красавицы графини, которая в свою очередь не отводила взгляда с адмирала де Рибаса. Лазарь готов был вызвать соперника на дуэль. И желал заявить об этом графине, как только та посмеет соблазнять у него на глазах этого старого солдафона де Рибаса. Да только все тщетно: адмирал, прав был Лазарь, с головой ушел в беседу с гостями из Италии – молодыми новаторами-архитекторами - и не обращал на графиню ни малейшего внимания.
Разгорелся жаркий спор: как строить в будущем Одессу – в ширину или высоту. Итальянцы заверяли, что все европейские города строятся нынче в высоту. Земля дорожает, ее не хватает, и надо экономить на пространстве. Небо над землей безгранично. И уже великий Леонардо предрекал, что города станут высокими, до небес. Благодаря современным открытиям в области инженерного дела можно стоить высокие, стройные дома.
Однако гости из Санкт-Петербурга вступили с итальянцами в спор. Мол, зачем Одессе высокие здания? Обозревать с крыш домов худые пыльные степи? Кочевников-цыган, бредущих из Бессарабии куда глаза глядят? Иное дело – усадебная одноэтажная архитектура, мягко вписывающаяся в приморский ландшафт.
Но с ними не согласилась одесская аристократия. Молодежь вдохновилась проектом итальянцев. Им уже виделись в Одессе высокие, взлетающие к небесам, соборы, острые шпили башен, величественные палаццо, которые поднимут приморский город над пыльной степью и он заблистает европейским совершенством.
Тем временем объявили менуэт. Господа, уже явно навеселе, подхватывали всех дам без разбору, и, выстроившись парами, при первых аккордах оркестра запрыгали как кузнечики. Лишь адмирал оставался у стола, загроможденного чертежами.
– Мсье де Рибас, - услышал адмирал у своего уха нежный завораживающий голос и, обернувшись, узрел пред собой неописуемую красавицу, от вида которой у него остановилось на мгновение сердце. А затем забилось столь учащенно, что адмирал едва не выронил карандаш, которым чертил на бумаге ряды городских улиц с набросками высотных зданий.
- Я весь внимание, графиня Аркадия Львовна, - совладав с собой, ответствовал адмирал.
- Разве мы с вами знакомы? – деланно удивилась графиня.
- Конечно, - усмехнулся адмирал. – Сегодня утром вы были представлены нам на берегу вместе с другими гостями корабля.
- Ах вот как, - изобразила некоторое разочарование графиня. – А мне казалось, что вы меня помните по Санкт-Петербургу.
- Не имел чести ранее быть с вами знакомым, к сожалению, - сдвинул брови адмирал. – Однако весьма наслышан о ваших вольностях и недовольстве вами при дворе.
- Вот оно что, - вздохнула томно графиня. – Так вы уже сложили обо мне самое дурное представление?
- Напротив, - улыбнулся адмирал. – Весьма рад, что сама вольность, дух европейской свободы и безграничной фантазии сегодня украшает наш бал.
- Благодарю, - поклонилась смиренно графиня, по виду сама скромность.
- Более того, - вдохновляясь обществом обворожительной дамы на ходу импровизировал адмирал, - чтобы доказать исключительное преимущество южной Пальмиры, предлагаю вам, графиня, возглавить наше городское культурное общество.
- Каким же образом? - на лице графини отразилось живейшее любопытство. Наблюдавший за дамой сердца Лазарь, рвал и метал. Он, как молодой лев, готов был ринуться в бой с соперником. Но выжидал. То ли его брала оторопь от возможного скандала в незнакомом портовом городе, то ли от силы духа, исходящей от этого самонадеянного испанца де Рибаса. К тому же адмирал был и осанист, и немал ростом!
- Нам, в Одессе, - де Рибас окончательно овладел собой, - нужна хозяйка музыкального и литературного салона. Где будут встречаться, спорить, вдохновляться архитекторы, фантазеры и философы, где будут музицировать композиторы, звучать стихи талантливых поэтов, зарождаться новаторские идеи молодых живописцев. Нам нужен салон одесской творческой элиты, который станет храмом всех муз, вы понимаете, чего бы мне хотелось?