Да, действительно, когда занимаешься чем-то незаконным, это возбуждает. В нашем обществе бытует мнение, что все нелегальное — это романтично и круто, и именно такой я себя видела — Персик Вне Закона, сексуальная и соблазнительная, умная, но умеющая сочувствовать, этакая Королева Бостона. Под этим лозунгом я миновала сложные времена и опасные моменты, от которых, возможно, и не смогла бы избавиться никак иначе.
Но с возрастом положение «вне закона» теряет притягательность, перестает быть таким уж крутым. Я забеременела. Я вышла замуж. Возможно, игры с законом были неотъемлемой частью моей профессии, но я уверена на все сто, что меня они больше не возбуждали.
Я пережила период влюбленности в свою работу, когда она казалась мне гламурной и крутой, потом я какое-то время стеснялась ее, потом мне наскучило быть «мадам», и вот наконец подошла к своему теперешнему отношению — это только работа и ничего более. У меня есть свой бизнес, и я хорошо им управляю. И как любой работающей жене и маме, сложнее всего совместить работу и семью.
Любая женщина, занимающая руководящий пост, скажет вам то же самое…
После переезда в Чарлзтаун я стала осторожнее. Раньше я не задумывалась о том, как меня воспринимают соседи. Мне тогда вообще было плевать на соседей, если уж на то пошло. Но теперь мы мило общались с пожилой четой, живущей в нашем доме, я познакомилась с продавцами магазинчика за углом, куда каждый день бегала за сигаретами, хотя Бенджамен, моя мать, его мать и почти все мои друзья и знакомые в один голос уговаривали меня бросить курить.
Люди, чье мнение имело для меня значение — мои друзья, семья и даже мои клиенты, — принимали меня такой, какая я есть. В прошлом мне хотелось только одного — стать модной светской львицей, успешной «мадам». Но теперь моя жизнь изменилась, и мне пришлось перестраивать и свое поведение тоже.
Я приобрела мобильный телефон, но пользовалась им лишь в тех случаях, когда находилась вне офиса, поскольку обычный телефон намного надежнее. Я до посинения повторяла историю про обслуживание банкетов. Но мне хотелось перестать быть только Персиком, хотелось, чтобы и Эбби тоже присутствовала.
Я не знала, моя это заслуга или Бенджамена, но к тому моменту, как мы поженились, я смотрела на себя совершенно другими глазами. Возможно, впервые в жизни я посмотрела на себя как на многогранную личность: южанка, поэтесса, «мадам», жена, будущая мама.
Я увидела, что состою из сложных элементов, которые и делают нас в итоге людьми.
Я записалась в спортклуб и стала каждый день заниматься плаванием, сидя у бассейна так, как раньше сидела в кафе, — передо мной открыта книга в кожаном переплете, а вокруг порхают слова моих будущих стихов. Я писала о начале и конце жизни, о людях, продающих тела, и людях, продающих души. Я смотрела на невероятный светло-зеленый цвет воды в бассейне и представляла опаленные солнцем ленивые островки в южных морях, бесконечные дни и песок между пальцами. И писала об этом.
А потом родился Сэм, и моя жизнь изменилась навеки.
Глава двадцать пятая
Я не уволила Джил, несмотря на обещание, данное Джону. Она сама догорит как свеча. Мне просто не хотелось отказываться от денег, которые я на ней зарабатываю. Но я все-таки не совсем бездушна, поэтому стала посылать ее к другим клиентам. Клиенты типа Джона, которыми легко манипулировать, просто не могли справиться с Джил и ей подобными, но у меня было достаточно клиентов, которые спокойно выдержат ее спектакли и глазом не моргнут. Если Джил считала, что все средства хороши, то в этом вопросе я могла ее переплюнуть.
Джил, определенно, уже выдыхалась, я такое и раньше видела, но еще не понимала, что с ней происходит. Она грубила и срывалась. Думаю, такое может случиться с каждым, но было неприятно и неловко наблюдать за ней, и порой ее поведение действовало мне на нервы.
Вообще-то девочки хамят клиентам постоянно, и если уж на то пошло, то клиенты тоже за словом в карман не лезут. Но когда девочки начинают грубить мне, то я подвожу черту. И не важно, насколько они мне нужны, я все равно им нужнее. Может, в Бостоне и полно других агентств, но и поток хорошеньких девушек никогда не прекращается, потому что каждый год в августе армия первокурсниц приезжает в город, где жизнь никак нельзя назвать дешевой.
Ну, справедливости ради замечу, в случае с Джил, перед тем как подвести эту самую черту, я заработала на ней кучу денег.
— Привет, Джил. Это Персик. Есть работа.
— Кто? — Громкий зевок на другом конце провода.
— Генри Рамирес. Он живет в Бэк-Бэй. Постоянный клиент. Ты должна приехать к нему к восьми.
— А больше никого нет? Не хочется одеваться и прихорашиваться ради одного клиента.
— Пустяки, — твердо сказала я, поразившись ее эгоизму. Не говоря уж о грубости. — Я больше тебя вообще не собираюсь ни к кому отправлять. Не могу себе позволить такую роскошь.
Резкий возмущенный вдох.
— Поверить не могу, что ты меня выгоняешь! После того, сколько я тебе денег принесла!
Я подумала о жалобах клиентов, недовольстве и всех неприятностях, которые мне доставила эта девочка.
— Деньги не стоят моих нервов, Джил. Тебе придется попробовать устроиться в другое агентство.
— Всенепременно!
Джил с силой бросила трубку. Она не привыкла, чтобы ей говорили «нет», и я обрадовалась, что мне выпал случай познакомить ее с новыми ощущениями.
Но одной грубостью дело не ограничилось. Хуже всего то, что Джил переманила у меня Синтию, моего лучшего водителя. Дело в том, что хорошие водители на вес золота, но с ними не всегда просто ужиться. Работа эта не совсем нормальная, а значит, и выполнять ее могут только специфические люди. Я не решаюсь использовать слово «странные», хотя оно вертится на кончике языка.
Во-первых, вы проводите время, развозя туда-сюда красивых девушек, но они поглощены собой. При этом многие сидят на наркотиках. Многие не видят ничего плохого в том, чтобы попросить вас смотаться куда-то по их делам или оказать им какую-то услугу. Да, время от времени кто-то из девочек решит дать вам прибавку в виде случайного минета, но в основном это не снимает тех проблем, которые эта самая девочка вам доставляет.
Во-вторых, зарплата. Люди из того, другого, Настоящего Мира, как я выяснила, ожидают постоянного хорошего и стабильного заработка даже при неполной занятости, но в нашем мире так не получается. В первую ночь водитель может заработать тридцать долларов, а на следующую — сто пятьдесят. Сумма в основном зависит от расстояния, и я стараюсь, чтобы клиент оплачивал хотя бы часть перевозки, чтобы расходы не ложились полностью на девочку. Как мне кажется, я добилась относительного успеха, но день на день не приходится.
Работа у водителя просто ужасная. На тебя постоянно давят, чтобы ты приехал быстрее. Порой приходится по нескольку часов маяться от безделья. Вдобавок попадаются клиенты, которые пытаются сыграть с девочками в интеллектуальные игры и дают им неправильные координаты. Многие клиенты живут в тихих пригородах, где соседи могут вызвать полицию, увидев, что поблизости припаркована подозрительная машина, поэтому зачастую водителям приходится проявлять чудеса изобретательности, чтобы убить где-то тот час, который девочка проводит с клиентом.
И наконец, у вас возникает странное ощущение, когда вы высаживаете девочку, которая вот-вот займется сексом с каким-то мужиком, а потом забираете ее после секса. Я хочу сказать, о каких светских беседах здесь может идти речь? Уверена, что ответа на этот вопрос вы не найдете даже у Эмили Пост.
Ну хорошо хоть вообще есть водители. А то, например, у меня работали матери-одиночки, которые ездили на вызов с малолетними детьми на заднем сиденье или убегали посреди вызова, поскольку няня послала им на пейджер срочное сообщение.
Думаю, я стала иначе относиться к женщинам с детьми, когда сама стала мамой.