Улыбка, которая расцвела на лице «серебряной» Марианны, на этот раз достойна была уже автора «Трактата о методе».
Я взял лежащий перед Марианной на темно-зеленом сукне том исследований французских германистов и, отыскав на открытой странице нужный отрывок, стал вслух читать его (привожу в переводе с французского языка):
Я поднял голову над книгой и с выражением восторга и благодарности взглянул на Марианну, которая тем временем присела в правом углу стола и закурила «Житан».
— Здесь речь идет о тебе, — она затянулась и выпустила струйку дыма, продолжая ласково и слегка иронично улыбаться, — или о твоей необыкновенной учительнице музыки?
— И обо мне и о ней, хотя и по-разному, — ответил я ей улыбкой.
— Итак, проблема решена. Ты нашел то, что тебе нужно, — заметила она, как бы завершая разговор, но не двинулась с места. Более того, она продолжала пристально смотреть на меня с вежливой улыбкой, обращаясь, казалось, с вопросом: «Это действительно все, что тебе нужно?»
— Спасибо, я так вам обязан, — любезно поблагодарил я ее, будто мои дела на этом тоже закончились. — Я сейчас же займусь цитатами, — и, быстро повернувшись, прошел в salle de lecture.
Я провел там намного больше времени, чем требовалось для записи одиннадцати строк найденного отрывка. Обнаружив в примечаниях еще несколько цитат из стихотворения Гельдерлина во французском переводе, я их тоже выписал, хотя на самом деле хотел просто отдохнуть от демонстрации собственного вранья и тактически выждать момент для продолжения игры, которая вот-вот должна была перейти в решающую фазу.
За «шахматную доску» я вернулся примерно через полчаса.
— Еще раз благодарю вас, — вежливо обратился я к ней, но вместо того, чтобы положить книгу на стол или еще куда-нибудь, продолжал держать ее в вытянутой руке.
— Положи книгу сюда, — кивнула она на журнальный столик, стоящий рядом с ее бюро, и опять перестала печатать на своем огромном «Ремингтоне». — И не стоит благодарности! Ведь это наша работа.
— Наша?
— Нашего Центра. Для этого мы здесь и находимся.
Я решил, что медлить нельзя.
— Тогда, если позволите, еще один вопрос.
— Спрашивай. Кто спрашивает, тот найдет дорогу, как утверждает пословица.
— Это правда, что в настоящее время Центр занимается устройством в Польше школ с преподаванием на французском языке?
— Нет, мне ничего об этом не известно, — удивилась она. — Откуда такая информация?
Опустив забрало, я бросился в атаку:
— Я не могу указать источник. Именно поэтому и спрашиваю. Но до меня неоднократно доходили такие слухи, — настаивал я, стараясь придать голосу максимально небрежный тон. — Я даже слышал, что в Варшаве уже работает подобное учебное заведение. Его, как мне говорили, возглавляет настоящая француженка, во всяком случае специалист, связанный с вашим Центром.
В глазах серебряной Марианны сверкнули веселые искорки.
«Она знает ее! Это очевидно! Интересно, что она теперь скажет?»
— А ты случайно не слышал, — с напускной серьезностью произнесла она, — как зовут эту пани?
— Увы, — я поднял руку, продемонстрировав этим жестом полную неосведомленность, и застыл в неподвижности, ожидая ее хода.
— Что ж, — помедлив, отозвалась Марианна, — я этого подтвердить не могу.
— Чего, простите?
Откровенно говоря, ничего. Центр не организовывал таких школ и не имеет с этим ничего общего. А та пани директор… если, конечно, речь идет об особе, которую я сейчас вспомнила… отнюдь не француженка.
— Я, так понимаю, все же слышал звон, хотя и не знаю, где он.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ну, что в дошедших до меня слухах есть доля правды.
— Я думаю, что речь идет о проекте Министерства просвещения, принятом в рамках договора между Польшей и Францией о сотрудничестве в области науки и образования. Этим вопросом с французской стороны занимается Service Culturel…
— Service Culturel? — перебил я ее.
— Отдел культуры Французского посольства.