Однако профессор М. в данном случае не советовал прибегать к подобным мерам. Если бы даже Ежик сумел объяснить профессору Билло, какие в Польше существуют требования в отношении паспортного режима, а тот уладил бы необходимые формальности, то и тогда возможность отъезда оставалась весьма сомнительной: вероятнее всего, дело не дошло бы даже до заявления. Почему? По той простой причине, что паспортное бюро должно сначала получить справку с работы Ежика, которая удостоверяла бы, что на время конференции он освобождается от работы или ему предоставляется отпуск за свой счет. А кто на практике дал бы ему такой отпуск? Декан, с которым он живет как кошка с собакой? Завистливый руководитель кафедры XVII века, непосредственный начальник Ежика? Пустые мечтания! — Что? Только на недельку, даже на пять дней? — Очень жаль, но именно в этот период он окажется крайне необходимым, просто незаменимым работником.
Неужели вообще нет никакого выхода? Неужели нельзя ничего сделать?
О, нет, не так уж все плохо! Существует некий способ уладить это дело. Именно для этого при университете создан отдел по связям с зарубежными организациями. Но прежде чем воспользоваться его помощью, принять, так сказать, спасительную длань, необходимо познакомиться с некоторыми правилами «межгосударственного обмена».
Следует ясно осознавать, что Запад не стесняется указывать нам, кто должен представлять нашу Народную Республику. Это откровенное вмешательство в наши внутренние дела. Запад, когда у него возникает необходимость в нашем присутствии, что бывает крайне редко, готов предоставить нам стипендии, кафедры и любые возможности публикаций в научных изданиях и участия в конференциях и симпозиумах — лишь бы мы присылали им нужных специалистов. Однако проблемы селекции должны оставаться нашей прерогативой. Ведь только мы можем судить, кто на что способен и за кого нам не будет стыдно. Каким образом Запад может в этом разобраться? Конечно, бывают так называемые «особые обстоятельства»: для людей надежных, проверенных, политически зрелых. К ним действительно особый подход. Они могут получить именные приглашения. Но это уже другая история… Система замечательная, неуязвимая, казалось, в своей простоте. Однако и у нее есть прореха, узенькая шелка, в которую можно протиснуться, а потом прорыть туннель, ведущий на ту сторону.
Проблема заключается в том, что черствый Запад малодушно жадничает, когда предлагает нам сотрудничество, и преступно редко приглашает нас к себе. Поэтому каждый жест доброй воли с их стороны — мало-мальская стипендия, приглашение приехать на пару дней — расценивается на вес золота, а люди надежные и политически зрелые ни о чем так не мечтают, как о поездке на Запад, оставаясь безутешными, когда лишаются таких поездок. Уж такая у них натура! Поэтому, озаботившись их состоянием, дальновидные народные власти вынуждены идти на разумный компромисс: они соглашаются на выезд гражданина (в общем-то подозрительного, во всяком случае, непроверенного), который по каким-то причинам понадобился на Западе, в обмен на приглашение другого представителя нашей достопочтенной науки, предложенного самими властями. По ряду причин такая уступка считается наиболее выгодной. И волки (то есть Запад) сыты: получили больше, чем хотели; и овцы (мы) целы: во-первых, поедет тот, кто этого заслуживает (человек надежный, политически зрелый), а во-вторых, любимчик Запада (личность подозрительная и во всех отношениях неустойчивая) обретет опору и поддержку в лице ангела-хранителя.