Итак, если Ежик действительно собирается поехать в Тур, ему следует как можно скорее обратиться к профессору Билло и соответствующим образом обрисовать ему ситуацию. Именно соответствующим образом! То есть прежде всего объяснить ему самые элементарные вещи: Польша — страна несвободная, это полицейское государство, и в служебную командировку за пределы «железного занавеса» можно выехать только в сопровождении «опекуна»; затем необходимо проинструктировать его в деталях технического характера: как должно быть сформулировано приглашение на конференцию, какие данные оно должно включать (все расходы оплачиваются французской стороной; указана сумма денежного обеспечения) и куда, по какому адресу следует отправить приглашение (Варшавский университет, факультет романской филологии).
Такое письмо-инструкцию нельзя, разумеется, отсылать принимающей стороне обычной почтой. Потому что корреспонденция, особенно зарубежная, подлежит у нас тщательной проверке. Хорошо бы Ежик выглядел, если бы такая инструкция попала в руки ГБ! С зарубежными поездками он бы навсегда распростился, а возможно, и с работой. Такое конфиденциальное послание необходимо переправить с курьером через «проверенный канал», лучше всего — по мере возможности — дипломатической почтой.
Если Ежику понадобится его помощь, профессор М. готов воспользоваться своими связями. Он может помочь ему не только без риска переправить письмо за рубеж, но и решить ключевую проблему, связанную с правильным составлением приглашения, предоставив ему уже проверенный образец, который соответствует всем формальным требованиям и одновременно исключает саму возможность каких-либо манипуляций, ибо соглашения такого рода дело весьма деликатное. В присланном приглашении не могло быть даже намека на давление со стороны Запада (иначе по принципиальным соображениям Ежика лишат малейшего шанса на поездку), но в то же время со всей определенностью должно быть указано, что данное именное приглашение адресовано конкретно ему, Ежику, — и это необходимое условие, чтобы тот, «другой», не воспользовался его приглашением и не поехал вместо него или, хуже того, чтобы не взял с собой кого-нибудь третьего.
Да, тонкая материя! Западные прожектеры даже понятия об этом не имеют! И по своей наивности могут наломать дров. Сколько раз бывало, что из-за неточностей при согласовании условий поездки, из-за несоблюдения необходимых формальностей за рубеж отправлялся кто-то другой, а не тот, кому пришло именное приглашение. Поэтому в этом деле нельзя ни на миг терять бдительность. А лучший метод инструктажа принимающей стороны… простая диктовка: слово в слово продиктовать им проверенную формулу приглашения.
Вот так обстоят дела, а теперь очередь Ежика принимать решение.
Он думал всю ночь. Что делать? Писать? Не писать? Вся эта затея казалась ему кошмаром и гнусностью. Унизительной, крысиной подлостью. Да, но, с другой стороны, если он ничего не будет делать, то и в Тур не поедет. Не слишком ли высокая цена? Что он получит взамен, если отступит? Ощущение внутреннего комфорта и гордости за то, что он ни к кому не обратился с просьбой помочь с этой поездкой, в которой он якобы вообще не заинтересован? Сомнительное приобретение. Тем более, отдающее откровенной фальшью. Ведь он безусловно заинтересован в поездке на конференцию в Тур. Что же он потеряет? Бесценный опыт и возможность дальнейшего роста: полезные контакты, свободный доступ к источникам и редким изданиям, шанс обеспечить себе блестящую карьеру. Немало. Стоит ли от этого отказываться? В конце концов, зачем преувеличивать, то, что он должен был сделать — объяснить французам, как принимающей стороне, какие им следует предпринять меры, чтобы он согласно их желанию мог приехать с докладом на конференцию, — не было чем-то подлым, низким и бесчестным. Он никого не предает, никого не компрометирует. Он просто передает банальную информацию и инструкции. Что делать, так сложилась ситуация. Он ей не способствовал. А когда устанавливался настоящий порядок вещей, Запад даже глазом не моргнул, даже пальцем не пошевелил, чтобы как-то этому противодействовать. Кто предал Польшу в Ялте? Кто, как Пилат, умыл руки? Ну, так пусть знают, какую судьбу они нам уготовили!