Что делать? Что дальше предпринять? Как справиться с этой ситуацией? Чтобы, с одной стороны, не обмануть ничьего доверия, никого не подвести, а с другой… чтобы, однако… чтобы и мне кое-что перепало. По крайней мере, ослабило мучительную, позорную пытку.
К сожалению, ничего путного мне в голову не приходило. Сон тоже в голову не шел, гонимый лихорадкой разбуженного воображения. Я чувствовал, что вот-вот окажусь в западне. Оставалось протянуть руку и включить свет. Через минуту, сняв книгу с полки, я начал — лежа на боку — читать «Победу» Конрада.
Разбудил меня голос матери:
— Уже двадцать минут восьмого. Хочешь в школу опоздать?
Возвращение в мир реальности стоило мне больших усилий.
— Встаю-встаю, — пробормотал я.
— Что с тобой? Плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно, хотя и строго спросила мать. — Почему свет горит?
Я открыл глаза и вновь закрыл, ослепленный резким светом. «Когда я заснул?»
— Зачитался… — сонным голосом ответил я. — Видно, так и заснул над книгой. — И добавил, медленно приподнимаясь в постели: — Чувствую себя прекрасно.
— Тогда советую тебе поспешить, — с иронией растягивая слова в темп моих движений, произнесла она и исчезла за дверью.
Мои глаза, притерпевшись наконец к свету, остановились на раскрытом, лежащем обложкой вверх на полу рядом с кроватью романе Джозефа Конрада. Я лениво нагнулся за книгой и повернул ее к лицу на открытой странице.
«Я поплыву по течению» — так звучала первая фраза, на которую упал мой взгляд. И такова была выделенная в абзац и помеченная тире формулировка позиции Гейста. Я нашел в тексте предыдущий абзац. Там говорилось что-то об осмотрительности как деструктивном подходе, способном посеять в душе глубокое недоверие к жизни. «Предусмотрительные люди мир не построят», — выражал свое мнение рассказчик. Дела, особенно великие, рождаются инстинктивно, «в благословенной тьме», а не по холодному расчету.
Я оделся, собрался и ушел, не позавтракав.
Французский в понедельник значился по расписанию четвертым уроком. После большой перемены. В десять пятьдесят пять.
До этого времени я мысленно прошел долгий путь.
Сначала, казалось, мне удалось избавиться от забот и проблем. Эх, да что там! Нашел из-за чего переживать! — Ну, узнал я о ней много всякого… Ну, вынужден тихо сидеть… Ну, руки у меня связаны… — Конечно, ситуация сложная, но ведь не безвыходная. Всегда можно разыграть другую карту. Симона де Бовуар. Пожалуйста, вот и она пригодилась! Может быть, даже и к лучшему. Особенно когда в рукаве спрятан козырь в виде аргументов и оценок Ежика… С этой стороны постучаться! Такой ключик попробовать! Если ловко открыть эту дверь, то, возможно, ничего иного и не потребуется. Ведь за ней скрывается все, с моей точки зрения, наиболее важное. Литературный вкус. Характер. Жизненные идеалы. Сфера чувств. Интеллект. Политические взгляды. Искусно начатая и направленная в нужное русло беседа о писанине де Бовуар станет беспроигрышным тестом. Какое бы мнение по этой теме ни высказывалось, особенно в форме ответа на специально подготовленные вопросы, оно не сможет оставаться нейтральным — будет о чем-то свидетельствовать, приоткроет закоулки души. Не удастся рассуждать на эту тему и ничего не сказать о себе.
Однако с течением времени мой оптимизм и вера в успешный исход дела начали постепенно ослабевать. Литературный диспут как способ познания души другого человека и как суррогат сближения — звучит обещающе и даже красиво, но что, в сущности, означает! Во-первых, какую подготовительную работу придется проделать, чтобы из этого что-то получилось! Нужно вновь прочесть все эти повестушки и нудные мемуары… Мало — прочесть. Изучить! Наизусть выучить, чтобы свободно владеть материалом. Кошмар, геенна огненная! Ну и, кроме того (точнее, прежде всего), обдумать сам «коллоквиум», то есть стратегию подачи реплик и вопросов и направления беседы с целью незаметной подготовки ее к серьезным confessions. Головоломная задача. Выше моих возможностей. — Но если даже предположить, что я сумею с ней справиться, как такая беседа вообще может состояться? В результате чего и где? На уроке? В кабинете? Фантазии отрубленной головы! Самые невинные и благие намерения уничтожались уже в зародыше и заканчивались ничем!