Именно это было конечной целью его кампании.
И, как любой опытный военный, Джордан прекрасно знал, что ему нужна стратегия. Джеффрис был здесь первым звеном. Информация всегда, была крайне важна, а особенно в данной ситуации. Обладая информацией, он мог выявить все слабости и нащупать все уязвимые точки, с тем чтобы воспользоваться ими для достижения своей цели.
А его целью являлось затащить ее к себе в постель.
Он был не в состоянии подумать о том, что будет дальше, потому что впервые в жизни полковник Джордан Линдхерст не думал о перспективе. Этой атакой руководил его член, и он полностью контролировал мыслительный процесс Джордана, который всегда отличался крайней организованностью.
Конечно, где-то в глубине его сознания маячила смутная мысль о том, чтобы сделать ее своей любовницей. Сейчас любовницы у него не было, не было с тех пор, как он стал графом, и Джордан Линдхерст полагал, что мадам Шарли идеально подойдет на эту роль. Он увезет ее в Кальвертон, может быть, отпишет ей какую-нибудь маленькую часть своей собственности, и там они смогут вместе проводить жизнь в постоянном удовольствии…
Вот это будет здорово.
К счастью, стук в дверь прервал плавное течение фантазии, которой Джордан предавался и которая подозрительно напоминала мазохистские мечты о брачных узах. Ему нужна была любовница, а не жена. А если бы он и решил когда-нибудь жениться, то уж точно шлюха из борделя была во всех смыслах не подходящей для этого кандидатурой.
Джеффрис вошел и со вздохом кивнул своему начальнику:
– Милорд, я вас подвел.
– Что, прости?
– Я подвел вас, милорд, – повторил Джеффрис и сел в большое кресло перед столом Джордана, а потом достал стопку бумаг из своего кожаного портфеля.
– Каким же это, интересно, образом, Мартин? Это так на тебя не похоже. – Джордан не смог сдержать иронии в голосе. Чтобы Джеффрис не смог что-то сделать – да скорее обрушится здание Лондонского парламента или Темза высохнет до капли. Этого просто не может быть.
– Я ничего не смог узнать о вашей мадам Шарли.
Джордан резко, выпрямился:
– Совсем ничего?
– Ну, почти. – Джеффрис нацепил на нос пенсне и уткнулся носом в свои записи.
Джордан затаил дыхание.
– Ей действительно принадлежит дом на Болио Кресент, 14. Он перешел к ней от прошлой его владелицы Анны Броди в качестве выкупленного наследства.
– Выкупленного наследства?
– Да. За этим заведением числились огромные долги, которые она оплатила, а затем оформила документы на право наследования. Она владеет им чуть больше года. Что было раньше – неизвестно. Как будто этой женщины и не существовало до тех пор, пока она не унаследовала бордель.
Джордан резко выдохнул и процедил сквозь сжатые зубы:
– Это невозможно, приятель, совершенно невозможно.
Джеффрис бросил на Джордана раздраженный взгляд:
– Конечно, невозможно, милорд. У любого живущего человека должно быть какое-то прошлое. Вы позволите мне продолжать?
– Прости. – После этой отповеди Джордан откинулся на спинку кресла, сплел пальцы и весь превратился в слух.
– Ее финансовое положение заслуживает пристального внимания. Сам дом, как я уже сказал, принадлежит ей. Однако помимо этого у нее почти ничего нет. Никаких личных счетов, никакого состояния.
– Как такое возможно? Это место – настоящая золотая жила. Я видел собственными глазами. Там всегда полно народу, куча посетителей, которые вполне могут заплатить те деньги, которые она просит… – Джордан обрушил целый поток вопросов на своего поверенного.
– Если позволите, милорд, я все объясню.
– Еще раз извини.
– В результате моих изысканий в банке выяснилась одна очень интересная вещь. У каждой из девушек в этом доме есть свой собственный счет.
У Джордана отвисла нижняя челюсть.
– Я понимаю ваше удивление, милорд. Осмелюсь заметить, что я и сам был немало удивлен, когда понял, что происходит. Похоже, мадам Шарли, которая, как я должен упомянуть, лично открывает эти счета для своих девушек, регулярно кладет на них средства и делает это уже целый год. Она не оставляет себе деньги, которые они заработали. У нее нет крупных кредитов ни в одном из местных магазинов, насколько мне удалось выяснить, а все деньги идут на счета девушек, которые их заработали.
Джордан изумленно покачал головой.
– Более того, – продолжал Джеффрис.
– Есть еще что-то?
– О да. Задание, которое вы мне дали, оказалось очень интересным, милорд. Начав собирать информацию, я и представить себе не мог, что узнаю в результате. Так… на чем я остановился? Ах да, более того… – Он вытащил из портфеля еще одну бумагу.
– Мадам Шарли принадлежат три дома в пригородах Лондона.
– Ага. Полагаю, это другие бордели. Так вот, значит, откуда она получает деньги.
– Нет.
– Нет?
Джеффрис покачал головой:
– Нет. Эти дома были очень ветхими, и купила она их за дешево. А сейчас их ремонтируют, чтобы создать в них пригодные для жизни условия. Первый из этих домов, который сейчас уже совершенно готов для проживания, она превратила в некое подобие гостиницы или пансионата для – как бы получше выразиться – женщин, репутацию которых не назовешь безупречной.
– Подожди-ка минутку. – Джордан закрыл глаза, пытаясь переварить только что полученную информацию. – Ты хочешь сказать, что она не только открывает счета для своих девушек, нечто вроде трастовых фондов, но еще и подбирает других проституток и дает им крышу над головой? Она открыла не еще один бордель, а настоящий пансионат?
– Совершенно верно, милорд. Может быть, ваша мадам Шарли и заправляет борделем, но она также прикладывает огромные усилия, чтобы улучшить жизнь других женщин, которым не повезло работать в таком месте, как «Лунный дом». – Джеффрис еще раз сверился со своими записями. – Насколько я понимаю, все места в двух других домах уже распределены, и еще несколько девушек ждут возможности приступить к работе в «Лунном доме». Это еще одна интересная деталь… – Он замолчал и поднял глаза на Джордана, ожидая разрешения продолжить. Джордан едва заметно кивнул.
– Мадам Шарли не обычная хозяйка публичного дома. Ее девушек тщательно обучают, очень тщательно отбирают, и все они находятся там исключительно по собственному желанию. В доме номер 14 по Болио Кресент никого не заставляют становиться проститутками. У этих девушек просто нет другого выхода, и они стараются минимизировать неприятные стороны подобного занятия. В этом доме нет комнат для грубых утех, и девушки могут отказаться исполнять любые желания клиента, если такова будет их воля. И они пользовались этим правом.
– Правда? – Джордан внимал поверенному с огромным интересом.
– О да. – На обычно строгом лице Джеффриса вдруг промелькнула усмешка. – Оказывается, недавно «Лунный дом» навестил джентльмен, забывший упомянуть, что, у него есть выраженная склонность к жестоким играм. Он полагал, что если он за это платит, то может бить любую девушку чем угодно. В данном случае хлыстом, который он спрятал под сюртуком.
– И что же произошло?
– Ну, очевидно, он почувствовал, что получать такое наказание не так приятно, как он думал. Полученные в результате травмы исключили для него возможность верховой езды на несколько недель, в течение которых он вынужден был пользоваться каретой. И ходят слухи, что на память у него осталась пара очень интересных шрамов.
Джордан не смог сдержать смех:
– Какая она молодец.
Джеффрис чуть заметно ухмыльнулся:
– Согласен, милорд. И мои изыскания показывают, что эта юная дама весьма проницательна, добра и скромна. Вы, конечно же, понимаете, что мне пришлось приложить немало усилий, чтобы раздобыть эту информацию. Она очень хорошо ее скрывает.
– Но ты ничего не смог узнать о ее прошлом, да?
– Тут я уперся в глухую стену, милорд. Конечно, ходят разные слухи. Согласно одному из них, она жила какое-то время в «Лунном доме» перед тем, как стать его хозяйкой, переодетая молодым человеком. Отсюда и пошло ее прозвище, Шарли. Но, похоже, никто не знает, откуда она появилась и даже каково ее настоящее имя. Ее всегда сопровождала служанка Мэтти Джонс, но мне не удалось выяснить, настоящая это фамилия или нет. А если бы она и была настоящей, в Англии столько Джонсов, что это вряд ли помогло бы мне узнать их биографию.