Габриэлла постоянно бросала смущенные взгляды то на меня, то на свою маму, и вздыхала. Не сложно понять её смущение, поскольку находиться в одном помещение с почти обнаженной матерью и другом детства, да ещё и бывшим парнем, весьма некомфортно. Тем более, когда за твое спиной мать делает не самые правильные вещи…
— Мне очень жаль за её вид, — прошептала она, всеми силами стараясь подавить стыд.
— Ничего страшного, твоя мама очень красивая женщина.
— Аа… да, — растерялась она, видимо не ожидая такого ответа.
Заметив меня, Норма Озборн усмехнулась и развела руками.
— О, как вижу ты все-таки пришел, я ждала тебя с нетерпением, и моя дочка тоже. Она в восторге от тебя, знаешь ли.
— Мама…!
— Что? Будь смелее, иначе его уведет какая-нибудь хищница, — с высокомерной ухмылкой сказала Норма, и бросила на меня нечитаемый взгляд.
— Я бы не мог проигнорировать ваше приглашение.
«Однако я не ожидал, что она пригласит и свою дочь», — подумал я, потому что это было легкой проблемой.
Я надеялся, что мы с Нормой сможем остаться наедине, ведь мне нужно было ввести сыворотку суперсолдата. И, судя по всему, Габриэлла не знала об увлечениях матери.
— Габриэлла, сходи принеси нам хорошего вина из погреба. То, что 1996 года, пожалуйста.
— Хорошо.
Я сел напротив Нормы за одним столом, и положил пальцы на губы. Она не отрывала от меня взгляд.
— Так значит, вы решили отпраздновать смерть врага в кругу семьи, — я усмехнулся.
— Сильнейшая может делать что хочет и когда хочет, дело не в семейных связях или празднике, — улыбчиво сказала она.
— Интересно, что бы подумала ваша дочь, если бы узнала, чем вы занимаетесь.
— Она всегда была слишком мягкой, и никогда не годилась для подобных вещей, — она брезгливо скривила губу, — но ты другое дело. Кто бы мог подумать, что у справедливой Аннет Старк, которой даже со своим великим умом так и не хватало решимость взять всю власть в свою железную руку, появится такой сын, как ты, Эдвард. А ведь у неё было столько возможностей исправить себя.
В этот момент Габриэла поднялась с погреба с невинной улыбкой и показала нам вино.
— Я все принесла, оно должно быть невероятно вкусным! Эдвард, попробуешь с нами?
— Что вы хотите этим сказать, — ответил я Норме.
— Мне хочется, чтобы ты не повторял ошибки своей матери, и никогда не сковывал себя правилами слабых.
Я ощутил, как её нога ложится на мой пах и легонько надавливает на него. Я сдержанно вздохнул, и в этот момент Габриэлла положила руку на мое плечо.
— Эй, ты в порядке? Я вообще-то спросила тебя, будешь ли ты вино? — улыбнулась она.
— Да, конечно, я буду.
— И мне налей, пожалуйста, — улыбчиво сказала Норма, не отрывая от меня взгляд. Её ловкие пальчики ног расстегнули мою ширинку и достали медленно набухающий член.
«Интересно, чтобы она делала если бы… мм»
Мое тело или мои новые фетиши играли со мной злую шутку. Возможно, дело было во взгляде и наглой игре этой женщины, которая не умела останавливаться, даже когда её собственная дочь была прямо здесь, с нами, на кухне, и Норма хотела трахнуть меня?
Габриэлла налила нам вино в бокалы и начала накладывать еду в белые блюдца.
Тем временем Норма играла с моим набухшим членом своим ногами.
— Я не собираюсь повторять ошибки своей матери, — сказал я, останавливая её ногу, — может быть, вы хотите рассказать мне конкретно, в чем она ошиблась?
— С её силами и возможностями можно было добиться контроля над ситуацией в Нью-Йорке. Все эти бесчисленные выпендрежники и продажные скоты, которые не стоят и цента — они ведут нас в яму, лишают достойной жизни достойные умы. Это глупость, и она заразна. По-хорошему, от неё нужно избавиться, подрезать на корню.
— Вы не похоже на женщину, которую волнуют чужие жизни. Разве вы не продаете оружие военным?
Я хотел сказать и террористам, но Габриэлла была рядом. Норма усмехнулась.
— В позиции сильного дозволено все, даже если это будет причинять вред другим. Важен лишь конечный результат, где сильный будет править над слабым. Такой мир куда надежнее, чем жизнь в окружении дураков.
— Мама, ты не должна учить Эдварда таким вещам.
— Это я уже сама буду решать, а тебе бы по-хорошему запоминать и учиться, Габриэлла. Твоя мягкость меня раздражает, в тебе нет никаких амбиций, ни цели, ни твердости. Ты женщина без сисек. При таком раскладе из тебя не выйдет ничего путевого.
В этот момент лицо Габриэллы помрачнело, а Норма, словно не замечая её переживаний, вздохнула и убрала ноги с моего члена и встала из-за стола, чтобы обнять дочь.