Когда так было сказано, Достопочтенный Сарипутта обратился к Достопочтенному Махамоггаллане так: «Друг Моггаллана, Достопочтенный Махакассапа высказался, исходя из собственного вдохновения. Теперь мы спрашиваем Достопочтенного Махамоггаллану: Друг Моггаллана, Лес Саловых Деревьев Госинги восхитителен, ночь залита лунным светом, все саловые деревья цветут, и будто небесный аромат витает в воздухе. Какой монах, друг Моггаллана, мог бы осветить Лес Саловых Деревьев Госинги?»
«Вот, друг Сарипутта, два монаха беседуют о высшей Дхамме{172}, они расспрашивают друг друга, и когда одному задают вопрос, то другой отвечает без заминок, и их беседа идёт в соответствии с Дхаммой. Этот монах мог бы осветить этот Лес Саловых Деревьев Госинги».
Когда так было сказано, Достопочтенный Махамоггаллана обратился к Достопочтенному Сарипутте: «Друг Сарипутта, мы все высказались, исходя из собственного вдохновения. Теперь мы спрашиваем Достопочтенного Сарипутту: Друг Сарипутта, Лес Саловых Деревьев Госинги восхитителен, ночь залита лунным светом, все саловые деревья цветут, и будто небесный аромат витает в воздухе. Какой монах, друг Сарипутта, мог бы осветить Лес Саловых Деревьев Госинги?»
«Вот, друг Моггаллана, монах овладевает своим умом, не позволяет уму овладеть им. Утром он пребывает в том пребывании или достижении, в котором он хочет пребывать утром. Днём он пребывает в том пребывании или достижении, в котором он хочет пребывать днём. Вечером он пребывает в том пребывании или достижении, в котором он хочет пребывать вечером.
Представь, как если бы у царского министра был бы полный сундук разноцветных одежд. Какие бы одежды он ни захотел надеть утром, он бы надевал их утром. Какие бы одежды он ни захотел надеть днём, он бы надевал их днём. Какие бы одежды он ни захотел надеть вечером, он бы надевал их вечером. Точно также, монах овладевает своим умом, не позволяет уму овладеть им. Утром он пребывает в том пребывании или достижении, в котором он хочет пребывать утром. Днём он пребывает в том пребывании или достижении, в котором он хочет пребывать днём. Вечером он пребывает в том пребывании или достижении, в котором он хочет пребывать вечером. Этот монах мог бы осветить этот Лес Саловых Деревьев Госинги».
Затем Достопочтенный Сарипутта обратился к тем Достопочтенным так: «Друзья, мы все высказались, исходя из собственного вдохновения. Пойдёмте к Благословенному и расскажем ему об этом. То, как Благословенный ответит, так мы это и запомним».
«Да, друг» — ответили они.
И тогда те достопочтенные отправились к Благословенному и, поклонившись ему, они сели рядом. Достопочтенный Сарипутта сказал Благословенному:
«Учитель, Достопочтенный Ревата и Достопочтенный Ананда пришли ко мне слушать Дхамму. Я увидел их издали и сказал Достопочтенному Ананде: «Пусть Достопочтенный Ананда подойдёт… Какой монах, друг Ананда, мог бы осветить Лес Саловых Деревьев Госинги?» Будучи спрошенным так, Учитель, Достопочтенный Ананда ответил: «Вот, друг Сарипутта, монах много изучал… Этот монах мог бы осветить этот Лес Саловых Деревьев Госинги».
«Хорошо, хорошо, Сарипутта. Ананда сказал так, говоря правдиво. Ведь Ананда много изучал… обучает Дхамме четыре собрания самодостаточными и связанными утверждениями и фразами ради уничтожения скрытых склонностей».
[Достопочтенный Сарипутта продолжил]: «Когда так было сказано, Учитель, я обратился к Достопочтенному Ревате так… И Достопочтенный Ревата ответил: «Вот, друг Сарипутта, монах радуется уединённой медитации… осветить этот Лес Саловых Деревьев Госинги».
«Хорошо, хорошо, Сарипутта. Ревата сказал так, говоря правдиво. Ведь Ревата радуется уединённой медитации, находит радость в уединённой медитации. Он предаётся внутреннему успокоению ума, не пренебрегает медитацией, обладает прозрением, проживает в пустых хижинах».