«Достопочтенная, скрытая склонность к жажде лежит в основе любого приятного чувства? Скрытая склонность к злобе лежит в основе любого болезненного чувства? Скрытая склонность к невежеству лежит в основе любого ни-приятного-ни-болезненного чувства?»
«Друг Висакха, скрытая склонность к жажде не лежит в основе любого приятного чувства. Скрытая склонность к злобе не лежит в основе любого болезненного чувства. Скрытая склонность к невежеству не лежит в основе любого ни-приятного-ни-болезненного чувства».
«Достопочтенная, что следует отбросить в отношении приятного чувства? Что следует отбросить в отношении болезненного чувства? Что следует отбросить в отношении ни-приятного-ни-болезненного чувства?»
«Друг Висакха, скрытую склонность к жажде следует отбросить в отношении приятного чувства. Скрытую склонность к злобе следует отбросить в отношении болезненного чувства. Скрытую склонность к невежеству следует отбросить в отношении ни-приятного-ни-болезненного чувства».
«Достопочтенная, скрытую склонность к жажде следует отбросить в отношении любого приятного чувства? Скрытую склонность к злобе следует отбросить в отношении любого болезненного чувства? Скрытую склонность к невежеству следует отбросить в отношении любого ни-приятного-ни-болезненного чувства?»
«Друг Висакха, скрытую склонность к жажде не следует отбрасывать в отношении любого приятного чувства. Скрытую склонность к злобе не следует отбрасывать в отношении любого болезненного чувства. Скрытую склонность к невежеству не следует отбрасывать в отношении любого ни-приятного-ни-болезненного чувства.
Вот, друг Висакха, будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от неблагих состояний [ума], монах входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с восторгом и удовольствием, которые возникли из-за [этой] отстранённости. Этим он отбрасывает жажду, и скрытая склонность к жажде не залегает в основе этого{218}.
Вот монах рассуждает так: «Когда же я войду и буду пребывать в той сфере, в которую сейчас входят и в которой пребывают Благородные?» В том, кто порождает влечение к наивысшему освобождению, возникает грусть, имея это влечение в качестве условия. Этим он отбрасывает злобу, и скрытая склонность к злобе не залегает в основе этого{219}.
Вот с оставлением удовольствия и боли, равно как и с предыдущим угасанием радости и недовольства, монах входит и пребывает в четвёртой джхане, которая ни-приятна-ни-болезненна, характерна чистейшей осознанностью из-за невозмутимости. Этим он отбрасывает невежество, и скрытая склонность к невежеству не залегает в основе этого{220}».
Обратная сторона
«Достопочтенная, что является обратной стороной приятного чувства?»
«Друг Висакха, болезненное чувство — обратная сторона приятного чувства».
«Что является обратной стороной болезненного чувства?»
«Приятное чувство — обратная сторона болезненного чувства».
«Что является обратной стороной ни-приятного-ни-болезненного чувства?»
«Невежество — обратная сторона ни-приятного-ни-болезненного чувства»{221}.
«Что является обратной стороной невежества?»
«Истинное знание — обратная сторона невежества».
«Что является обратной стороной истинного знания?»
«Освобождение — обратная сторона истинного знания».
«Что является обратной стороной освобождения?»
«Ниббана — обратная сторона освобождения».
«Что является обратной стороной ниббаны?»
«Друг Висакха, ты слишком далеко зашёл в своём вопрошании, ты не смог уловить предел вопрошанию. Ведь святая жизнь, друг Висакха, основывается на ниббане, завершается в ниббане, заканчивается в ниббане. Если желаешь, друг Висакха, отправляйся к Благословенному и спроси его о значении этого. Как Благословенный тебе объяснит, так тебе и следует это запомнить».
И тогда мирянин Висакха, восхитившись и возрадовавшись словам монахини Дхаммадинны, встал со своего сиденья и, поклонившись ей и обойдя её с правой стороны, ушёл к Благословенному. Поклонившись ему, он сел рядом и рассказал Благословенному обо всей беседе с монахиней Дхаммадинной. Когда он закончил, Благословенный сказал ему:
«Монахиня Дхаммадинна мудра, Висакха, монахиня Дхаммадинна обладает великой мудростью. Если бы ты спросил меня о значении этого, то я бы объяснил тебе тем же самым способом, как это и объяснила монахиня Дхаммадинна. Таково значение этого и так тебе следует это запомнить».