«Мастер Бхарадваджа, даже если мы встретимся лицом к лицу с этим Мастером Готамой, мы всё равно скажем ему прямо в лицо: «Отшельник Готама — разрушитель возрастания». И почему? Потому что это дошло до нас в наших [священных] текстах{375}».
«Если Мастер Магандия не возражает, могу ли я сказать об этом Мастеру Готаме?»
«Пусть Мастер Бхарадваджа не будет обеспокоенным. Скажи ему то, что я сказал».
Тем временем божественным ухом, очищенным и превосходящим человеческое, Благословенный услышал эту беседу между брахманом из клана Бхарадваджей и странником Магандией. И тогда, вечером, Благословенный вышел из медитации, отправился к брахманскому огненному залу, и сел на подготовленную травяную подстилку. Тогда брахман из клана Бхарадваджей подошёл к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом. Благословенный спросил его:
«Бхарадваджа, была ли у тебя какая-либо беседа со странником Магандией об этой самой травяной подстилке?»
Когда так было сказано, брахмана охватил благоговейный страх, его волосы встали дыбом, и он ответил: «Мы хотели рассказать Мастеру Готаме об этом, но Мастер Готама опередил нас».
Но эта беседа между Благословенным и брахманом из клана Бхарадваджей осталась незавершённой, так как странник Магандия, ходивший и бродивший [тут и там] ради того, чтобы размяться, пришёл в брахманский огненный зал и направился к Благословенному. Он обменялся с ним вежливыми приветствиями, и после обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом. Благословенный сказал ему:
«Магандия, глаз наслаждается формами, находит удовольствие в формах, радуется формам. Это было укрощено Татхагатой, охраняется, защищается, сдерживается. И он обучает Дхамме ради сдерживания [глаза]. В отношении этого ли ты сказал: «Отшельник Готама — разрушитель возрастания»?
«В отношении этого я сказал, Мастер Готама: «Отшельник Готама — разрушитель возрастания». И почему? Потому что это дошло до нас в наших [священных] текстах».
«Ухо наслаждается звуками…
Нос наслаждается запахами…
Язык наслаждается вкусами…
Тело наслаждается осязаемыми вещами…
Ум наслаждается умственными объектами, находит удовольствие в умственных объектах, радуется умственным объектам. Это было укрощено Татхагатой, охраняется, защищается, сдерживается. И он обучает Дхамме ради сдерживания [ума]. В отношении этого ли ты сказал: «Отшельник Готама — разрушитель возрастания»?
«В отношении этого я сказал, Мастер Готама: «Отшельник Готама — разрушитель возрастания». И почему? Потому что это дошло до нас в наших [священных] текстах».
«Как ты думаешь, Магандия? Бывает так, что прежде некий человек наслаждался собой благодаря формам, познаваемым глазом, которые желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанны с чувственным желанием, вызывающие страсть. Позже, поняв в соответствии с действительностью возникновение, исчезновение, привлекательность, опасность, и спасение в отношении форм, он смог бы отбросить жажду к формам, устранить взбудораженность к формам, пребывать без влечения, с внутренне умиротворённым умом. Что бы ты сказал о нём, Магандия?»
«Ничего, Мастер Готама».
«Как ты думаешь, Магандия? Может быть так, что прежде некий человек наслаждался собой благодаря звукам… запахам… вкусам… осязаемым вещам, познаваемым телом, которые желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанны с чувственным желанием, вызывающие страсть. Позже, поняв в соответствии с действительностью возникновение, исчезновение, привлекательность, опасность, и спасение в отношении осязаемых вещей, он смог бы отбросить жажду к осязаемым вещам, устранить взбудораженность к осязаемым вещам, пребывать без влечения, с внутренне умиротворённым умом. Что бы ты сказал о нём, Магандия?»
«Ничего, Мастер Готама».
«Магандия, прежде, когда я жил домохозяйской жизнью, я наслаждался собой, будучи обеспеченным и наделённым пятью нитями чувственных удовольствий: формами, познаваемыми глазом… осязаемыми вещами, познаваемыми телом, которые желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанны с чувственным желанием, вызывающие страсть. У меня было три дворца: один для зимнего сезона, один для летнего, один для сезона дождей. Четыре месяца я проводил во дворце для сезона дождей, наслаждаясь собой благодаря музыкантам, среди которых не было ни одного мужчины. И я ни разу не спускался в нижние помещения дворца.