«Почтенный, он бы делал так, не зная и не видя, из веры в человека с хорошим зрением».
«Точно также, Магандия, странники-приверженцы других учений слепы и незрячи. Они не знают здоровья, они не видят ниббаны но, всё же они произносят эту строфу:
«Величественней обретений всех — здоровье,
Ниббана — высочайшее блаженство».
Эта строфа была произнесена прежними Совершенными, Полностью Просветлёнными [буддами]:
«Величественней обретений всех — здоровье,
Ниббана — высочайшее блаженство,
Из всех путей путь Восьмеричный — наилучший,
К Бессмертному ведёт он безопасно».
Но ныне она постепенно стала распространённой среди заурядных людей{378}. И хотя это тело, Магандия, является болезнью, опухолью, [отравленным] дротиком, бедствием, болезненностью, [всё же] в отношении этого тела ты говоришь: «Вот оно, это здоровье, Мастер Готама. Вот она, эта ниббана». У тебя нет благородного видения, Магандия, посредством которого ты мог бы знать здоровье и видеть ниббану».
«У меня есть доверие к Мастеру Готаме: «Мастер Готама сможет научить меня Дхамме так, чтобы я смог узнать здоровье и увидеть ниббану».
«Магандия, представь с рождения слепого человека… который не мог бы видеть звёзд, или солнца и луны. И тогда его друзья и товарищи, его родственники и родня, привели бы к нему врача, чтобы излечить его. Врач бы приготовил для него лекарство, но благодаря этому лекарству зрение у человека не появилось бы, не очистилось бы. Как ты думаешь, Магандия, повстречал бы в этом случае этот доктор досаду и разочарование?»
«Да, Мастер Готама».
«Точно также, Магандия, если бы я стал обучать тебя Дхамме так: «Вот это здоровье, вот эта ниббана», то ты мог бы не узнать здоровья, не увидеть ниббаны, и это было бы утомительно и хлопотно для меня».
«У меня есть доверие к Мастеру Готаме: «Мастер Готама сможет научить меня Дхамме так, чтобы я смог узнать здоровье и увидеть ниббану».
«Магандия, представь с рождения слепого человека… И он бы услышал, как человек с хорошим зрением говорит: «Воистину, почтенные, хороша эта белая ткань — прекрасная, незапятнанная, и чистая!», и он бы отправился в поисках белой ткани. И тогда [некий] человек обманул бы его, дав ему грязную запачканную одежду: «Почтенный, вот тебе белая ткань — прекрасная, незапятнанная, и чистая». И он принял бы её, надел бы её. И тогда его друзья и товарищи, его родственники и родня, привели бы к нему врача, чтобы излечить его. Врач бы приготовил для него лекарства — рвотные и слабительные, мази, назальные лекарства — и за счёт этих лекарств у человека появилось бы и очистилось зрение. С появлением зрения его желание и любовь к этой грязной испачканной одежде были бы отброшены. И тогда он бы воспылал негодованием и неприязнью к тому человеку и подумал бы о том, что его следует убить: «Воистину, долгое время меня дурачил, обманывал, вводил в заблуждение этот человек этой грязной запачканной одеждой, когда говорил мне: «Почтенный, вот тебе белая ткань — прекрасная, незапятнанная, и чистая».
«Точно также, Магандия, если бы я стал обучать тебя Дхамме так: «Вот это здоровье, вот эта ниббана», то ты мог бы узнать здоровье, увидеть ниббану. С появлением видения твои желание и любовь к пяти совокупностям, подверженным цеплянию, могли бы быть отброшены. Затем, возможно, ты подумал бы: «Воистину, долгое время меня дурачил, обманывал, вводил в заблуждение этот ум. Ведь цепляясь, я цеплялся просто лишь к материальной форме, я цеплялся просто лишь к чувству, я цеплялся просто лишь к восприятию, я цеплялся просто лишь к формациям [ума], я цеплялся просто лишь к сознанию. Имея цепляние условием, существование [возникает]. Имея существование условием, рождение [возникает]. Имея рождение условием, старение и смерть, печаль, стенание, боль, горе и отчаяние возникают. Таково происхождение всей этой груды страдания».