Как вы думаете, ваше величество? Дорога ли вам царица Васабха… генерал Видудабха… дорога ли вам я?… Касийцы и Косальцы дороги ли вам?»{444}
«Да, Маллика, Касийцы и Косальцы дороги мне. Благодаря Касийцам и Косальцам мы пользуемся сандаловым деревом из Каси, носим гирлянды, благовония, мази».
«Как вы думаете, ваше величество? Если бы изменения и перемены произошли бы в Касийцах и Косальцах, возникли бы в вас печаль, стенание, боль, горе и отчаяние?»
«Изменения и перемены в Касийцах и Косальцах означали бы перемены в моей жизни. Как могли бы не возникнуть тогда печаль, стенание, боль, горе и отчаяние во мне?»
«В отношении этого, ваше величество, Благословенный, который знает и видит, совершенный и полностью просветлённый, сказал: «Печаль, стенание, боль, горе и отчаяние рождены теми, кто дорог, возникают от тех, кто дорог».
«Удивительно, Маллика, поразительно, насколько далеко проникает мудростью Благословенный, который знает и видит мудростью! Ну же, Маллика, дай-ка мне воду для омовения»{445}.
И тогда царь Пасенади из Косалы встал со своего сиденья, закинул верхнее одеяние за плечо, сложил ладони в почтительном приветствии Благословенного и произнёс это изречение трижды: «Слава Благословенному, совершенному и полностью просветлённому! Слава Благословенному, совершенному и полностью просветлённому! Слава Благословенному, совершенному и полностью просветлённому!»
МН 88
Бахитика сутта — Плащ
редакция перевода: 11.10.2015
Перевод с английского: SV
источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 723"
(Краткая серия вопросов царя Достопочтенному Ананде на тему нравственности)
Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. И тогда, утром, Благословенный оделся, взял чашу и верхнее одеяние, и отправился в Саваттхи за подаяниями. Походив за подаяниями по Саваттхи, вернувшись с хождения за подаяниями, после принятия пищи он привёл жилище в порядок, взял чашу и верхнее одеяние, и отправился в Восточный Парк во дворец матери Мигары, чтобы провести там остаток дня.
И в то время царь Пасенади Косальский взобрался на слона Экапундарику и выехал из Саваттхи средь бела дня. Издали он увидел Достопочтенного Ананду и спросил министра Сириваддху: «Это Достопочтенный Ананда, не так ли?»
«Да, ваше величество, это Достопочтенный Ананда».
Тогда царь Пасенади Косальский сказал [некоему] человеку: «Ну же, почтенный, подойди к Достопочтенному Ананде, вырази ему почтение от моего имени, упав ему в ноги, и скажи: «Достопочтенный, царь Пасенади Косальский выражает почтение Достопочтенному Ананде, припадая к его ногам». И затем скажи: «Достопочтенный, если у Достопочтенного Ананды нет срочных дел, то, быть может, Достопочтенный Ананда подождёт немного из сострадания?»
«Да, ваше величество» — ответил тот человек, отправился к Достопочтенному Ананде… «Достопочтенный, если у Достопочтенного Ананды нет срочных дел, то, быть может, Достопочтенный Ананда подождёт немного из сострадания?»
Достопочтенный Ананда молча согласился. И тогда царь Пасенади проехал на слоне дотуда, докуда слон мог пройти, затем спешился и пошёл пешком к Достопочтенному Ананде. Поклонившись ему, он встал рядом и сказал Достопочтенному Ананде: «Достопочтенный, если у Достопочтенного Ананды нет срочных дел, то было бы хорошо, если бы он отправился из сострадания на берег реки Ачиравати».
Достопочтенный Ананда молча согласился. Он отправился на берег реки Ачиравати и сел у подножья дерева на подготовленное сиденье. И тогда царь Пасенади проехал на слоне дотуда, докуда слон мог пройти, затем спешился и пошёл пешком к Достопочтенному Ананде. Поклонившись ему, он встал рядом и сказал Достопочтенному Ананде: «Вот, достопочтенный, коврик-накидка на слона. Пусть Достопочтенный Ананда сядет на него».
«Нет в этом необходимости, великий царь. Садись. Я сижу на своём собственном коврике».
И тогда царь Пасенади Косальский сел на подготовленное сиденье и сказал: «Достопочтенный Ананда, стал бы Благословенный вести себя телом так, что его могли бы порицать жрецы и отшельники?»{446}
«Великий царь, Благословенный не стал бы вести себя телом так, что его могли бы порицать жрецы и отшельники».
«Достопочтенный Ананда, стал бы Благословенный вести себя речью так, что его могли бы порицать жрецы и отшельники?»
«Великий царь, Благословенный не стал бы вести себя речью так, что его могли бы порицать жрецы и отшельники».