«Нет, Господин».
«Точно также, великий царь, не может быть такого, чтобы то, что может быть достигнуто тем, кто обладает верой, кто свободен от болезни, кто честный и искренний, кто усердный, кто мудрый — было бы достигнуто тем, кто не имеет веры, имеет много болезней, кто нечестен и лжив, кто ленив, кто не мудр».
«То, что сказал Благословенный, кажется разумным. То, что сказал Благословенный, кажется, подтверждается здравым смыслом.
Господин, есть эти четыре варны: знать, брахманы, торговцы, рабочие. Если бы они обладали этими пятью факторами старания, и если бы их старание было бы правильным, было бы между ними какое-либо отличие в этом отношении?»
«Великий царь, в этом случае, я утверждаю, между ними не было бы отличия, то есть, в освобождении одного и освобождении других. Представь, как если бы человек взял бы сухое саковое дерево, зажёг огонь, породил тепло. И затем другой человек взял бы сухое саловое дерево, зажёг огонь, породил тепло. И затем другой человек взял бы сухое манговое дерево, зажёг огонь, породил тепло. И затем другой человек взял бы сухое фиговое дерево, зажёг огонь, породил тепло. Как ты думаешь, великий царь? Было бы какое-либо отличие в горении огня этих разных видов дерева, то есть отличие между пламенем [огня] одного и пламенем [огня] других, или между цветом [огня] одного и цветом [огня] других, или между сиянием [огня] одного и сиянием [огня] других?»
«Нет, Господин».
«Точно также, великий царь, когда [духовный] огонь зажжён усердием, зажжён старанием, то тогда, я говорю тебе, нет разницы между освобождением одного и освобождением других».
Вопрос о божествах
«То, что сказал Благословенный, кажется разумным. То, что сказал Благословенный, кажется, подтверждается здравым смыслом. Но, Господин, так как оно: существуют ли божества?»
«Почему ты спрашиваешь об этом, великий царь?»
«Господин, я спрашивал о том, возвращаются ли эти божества обратно в это [человеческое] состояние или же нет».
«Великий царь, те божества, которые всё ещё подвержены недоброжелательности, возвращаются в это [человеческое] состояние, а те божества, которые более не подвержены недоброжелательности, не возвращаются в это [человеческое] состояние»{456}.
Когда так было сказано, военачальник Видудабха спросил Благословенного: «Господин, могут ли те божества, которые всё ещё подвержены недоброжелательности и которые возвращаются обратно в это [человеческое] состояние, напасть и изгнать с того места тех божеств, которые более не подвержены недоброжелательности, и которые не возвращаются в это [человеческое] состояние?»
Тогда Достопочтенный Ананда подумал: «Этот военачальник Видудабха — сын царя Пасенади Косальского. А я — [духовный] сын Благословенного. Время поговорить одному сыну с другим». Он сказал военачальнику Видудабхе: «Военачальник, я задам тебе встречный вопрос. Отвечай так, как посчитаешь нужным. Военачальник, как ты думаешь? Есть [территория], где всюду простирается косальское царство царя Пасенади Косальского, где он осуществляет управление и владычество. Может ли царь Пасенади Косальский напасть и изгнать с того места какого-либо отшельника или жреца, вне зависимости от того, есть ли у этого отшельника или жреца заслуги или же нет, ведёт ли он святую жизнь, или же нет?»
«Он может так сделать, достопочтенный».
«Как ты думаешь, военачальник? Есть [территория], где всюду простирается [земля], которая не является косальским царством царя Пасенади Косальского, где он не осуществляет управление и владычество. Может ли царь Пасенади Косальский напасть и изгнать с того места какого-либо отшельника или жреца, вне зависимости от того, есть ли у этого отшельника или жреца заслуги или же нет, ведёт ли он святую жизнь, или же нет?»
«Он не может так сделать, достопочтенный».
«Военачальник, как ты думаешь? Слышал ли ты о богах [мира] Тридцати Трёх?»{457}
«Да, достопочтенный, я слышал о них. И царь Пасенади Косальский также слышал о них».
«Военачальник, как ты думаешь? Может ли царь Пасенади Косальский напасть и изгнать с того места богов [мира] Тридцати Трёх?»
«Достопочтенный, царь Пасенади Косальский не может даже видеть богов [мира] Тридцати Трёх, так как же он может напасть и изгнать с того места богов [мира] Тридцати Трёх?»
«Точно также, военачальник, те божества, которые всё ещё подвержены недоброжелательности и которые возвращаются обратно в это [человеческое] состояние, не могут даже видеть тех божеств, которые более не подвержены недоброжелательности, и которые не возвращаются в это [человеческое] состояние. Так как же они могут напасть на них и изгнать их с того места?»