Средь группы этой всех отшельников других,
Сверкаешь ты, как солнце, что сияет.
Монах, на коего приятно так смотреть,
Кожа которого имеет злата цвет,
С редчайшей красотой такой зачем
Довольным быть отшельнической жизнью?
Ты годен быть царём и властелином колесниц,
Монархом, непрестанно кто вращает колесо,
И покорителем всех четырёх сторон,
Властителем над рощей дерева Джамбу{460}.
И воины, как и все великие князья
Все будут преданы, услужливы тебе.
Готама, должен править ты,
Как царь людей, который выше всех царей».
[Благословенный]:
«Но Села, я ведь уже царь» —
Благословенный вот как отвечал.
«Я величайший Дхаммы царь,
И Дхаммой этой я вращаю колесо,
Ничто не может ведь его остановить».
[Села]:
«Ты говоришь, что просветлён ты целиком» —
Вот как брахман тот Села отвечал.
«Скажи мне, о Готама:
«Я величайший Дхаммы царь,
И Дхаммой этой я вращаю колесо».
Кто твой военачальник, этот ученик,
Который следует учительским путём?
Кто помогает колесо тебе вращать,
Которое в движение приведено тобой?»
[Благословенный]:
«То колесо в движение привёл я сам» —
Вот что Благословенный [Селе] отвечал.
«Непревзойдённое то Дхаммы колесо
Вращать Татхагаты мне помогает сын,
И Сарипуттой [сына этого зовут].
Что было нужно, то познал я,
Что было нужно, то развил,
Что было нужно, то оставил,
И потому, брахман, я — Будда.
Так что сомнения во мне развей,
Решимость место их пускай займёт,
Ведь очень трудно [в мире] обрести
[Возможность] Просветлённых лицезреть.
Я тот, присутствие чьё в мире
Случается отнюдь не часто.
Я — Просветлённый Полностью,
И, о брахман, я лучший врач.
И я — святой, и нет здесь равных мне,
Я тот, кто орды войска Мары сокрушил.
И когда всех своих врагов я одолел,
Возрадовался я, лишившись страха».
[Села]:
«Почтенные, услышьте сказанное им,
Того, кто видит, и является врачом,
Могучего героя, [львиным] рыком что рычит
Как будто лев в лесу.
И даже если кто вне варны был рождён,
Неужто б не поверил бы ему, когда б узнал,
Что он — святой, и равных нет ему,
Кто орды войска Мары сокрушил?
Кто хочет, пусть тогда последует за мной,
А кто не хочет, пусть тогда уйдёт.
Ведь посвящение у него я получу,
У человека с мудростью великой».
[Ученики]:
«О, Господин, ты одобряешь ведь
Учение того, кто просветлён.
Мы также посвящение получим у него,
У человека с мудростью великой».
[Села]:
«Вот здесь — брахманов триста,
Молят, руки все сложив:
«Можем ли мы вести святую жизнь
Благословенный, под учительством твоим?»
[Благословенный]:
«И провозглашена святая жизнь вся хорошо,
О, Села» — вот Благословенный что сказал.
«[Плоды] увидит здесь, не нужно будет ждать,
Кто с прилежанием тренироваться будет.
И плодотворным будет посвящение его».
И тогда брахман Села, а также его свита, получили младшее посвящение под [учительством] Благословенного, и они получили высшее посвящение.
И потом, когда минула ночь, отшельник со спутанными волосами [по имени] Кения приготовил разные виды превосходной еды в своей отшельнической хижине, и когда пришло время, объявил Благословенному: «Время пришло, Мастер Готама, кушанье готово». И тогда, утром, Благословенный оделся, взял чашу и верхнее одеяние, и отправился с Сангхой монахов к отшельнической хижине отшельника со спутанными волосами [по имени] Кения, где сел на подготовленное сиденье. Тогда отшельник со спутанными волосами [по имени] Кения собственноручно обслужил Сангху монахов во главе с Буддой различными видами превосходной еды. Когда Благословенный поел и убрал чашу в сторону, отшельник со спутанными волосами [по имени] Кения выбрал более низкое сиденье и сел рядом. Тогда Благословенный произнёс для него эти строфы как благословение:
«Сожжённые даяния — слава костров.
Савитри же — гимнов ведических то слава.
Царь — вот что слава для людей.
А море — слава для текущих рек.
Луна — вот будет славой что для звёзд,