«Брахман, есть два вида собраний. Какие два? Бывает собрание, которое жаждет драгоценностей и [золотых] серег, ищет [для себя] жён и детей, рабов и рабынь, [ищет] поля и земли, золото и серебро. Но бывает собрание, которое не жаждет драгоценностей и [золотых] серег, но оставив жён и детей, рабов и рабынь, поля и земли, золото и серебро, оставляет жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной. И есть этот тип личности, который не мучает себя… других… сам став святым. В каком из двух видов собраний ты обычно видишь такого человека, брахман — в собрании, которое жаждет… или в собрании, которое не жаждет… оставляет жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной?»
«Обычно я вижу этого человека, Мастер Удена, в собрании, которое не жаждет…».
«Но только что, брахман, как мы это поняли, ты говорил так: «Уважаемый отшельник, нет страннической жизни, которая бы соответствовала Дхамме. Мне так кажется, потому что я не встречал таких достопочтенных как Вы или же [потому что я не встречал] здесь Дхаммы».
«Ну разумеется, Мастер Удена, я произнёс эти слова, чтобы разузнать. Есть странническая жизнь, которая бы соответствовала Дхамме. Так мне кажется, и пусть Мастер Удена запомнит, что я [сказал] так. Было бы хорошо, если бы из сострадания Мастер Удена разъяснил бы мне в подробностях те четыре типа личностей, о которых он упомянул вкратце».
«В таком случае, брахман, слушай внимательно то, о чём я буду говорить».
«Да, почтенный» — ответил брахман Гхотамукха. Достопочтенный Удена сказал следующее:
«Брахман, и какой тип личности мучает себя и осуществляет практику мучения самого себя?
… {464} …сам став святым».
Когда так было сказано, брахман Гхотамукха сказал Достопочтенному Удене: «Великолепно, Мастер Удена! Великолепно, Мастер Удена! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Мастер Удена различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Мастере Удене, прибежище в Дхамме, и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Мастер Удена помнит меня как мирского последователя, принявшего в нём прибежище с этого дня и на всю жизнь».
«Не принимай прибежища во мне, великий царь. Принимай прибежище в том самом Благословенном, в котором принял прибежище я».
«Но где он сейчас проживает, Мастер Удена, этот Благословенный, совершенный и полностью просветлённый?»
«Этот Благословенный, совершенный и полностью просветлённый, достиг окончательной ниббаны, великий царь».
«Если бы мы услышали, что этот Мастер Готама находится на расстоянии десяти лиг, мы бы отправились за десять лиг, чтобы повидать этого Мастера Готаму, совершенного и полностью просветлённого. Если бы мы услышали, что Мастер Готама находится на расстоянии двадцати… тридцати… сорока… пятидесяти… ста лиг, мы бы отправились за сто лиг, чтобы повидать этого Мастера Готаму, совершенного и полностью просветлённого. Но поскольку этот Мастер Готама достиг окончательной ниббаны, мы принимаем прибежище в этом Мастере Готаме, прибежище в Дхамме, прибежище в Сангхе монахов. Пусть Мастер Удена помнит меня как мирского последователя, который принял прибежище с этого дня и на всю жизнь.
Мастер Удена, царь Анги даёт мне ежедневное пожертвование. Позвольте дать Мастеру Удене одно такое пожертвование».
«И какое же ежедневное пожертвование даёт царь Анга тебе, брахман?»
«Пятьсот кахапан, Мастер Удена».
«Брахман, нам не позволительно принимать золото и серебро».
«Если для Мастера Удены непозволительно принимать золото и серебро, то тогда я построю монастырь для Мастера Удены».
«Если желаешь построить для меня монастырь, брахман, то построй [лучше] зал для собраний для Сангхи в Паталипутте»{465}.
«Я доволен ещё больше тем, что Мастер Удена предлагает мне сделать дар Сангхе. Тогда с этим пожертвованием и с другим таким же я построю зал для собраний для Сангхи в Паталипутте».