«Нет, Мастер Готама. Есть тёмные и светлые формы, есть те, кто видят тёмные и светлые формы… солнце и луну. Если бы он говорил: «Я не знаю… и потому этого не существует» — то он бы не говорил правильно».
«Точно также, ученик, брахман Поккхарасати слеп и незряч. Не может быть такого, чтобы он мог бы знать или видеть или реализовать сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, что достойна благородных. Как ты думаешь, ученик? Что лучше для тех зажиточных брахманов из Косалы, таких как брахман Чанки, брахман Таруккха, брахман Поккхарасати, брахман Джануссони, или твой отец, брахман Тодеййя — чтобы те утверждения, которые они делают, согласовывались бы с принятыми в миру условностями, или шли бы наперекор принятым в миру условностям?»
«[Лучше] так, чтобы они согласовывались бы с принятыми в миру условностями, Мастер Готама».
«Что для них лучше? Чтобы утверждения, которые они делают, были бы содержательными или необдуманными?»
«Содержательными, Мастер Готама».
«Что для них лучше? Чтобы они делали свои утверждения после рассмотрения или без рассмотрения?»
«После рассмотрения, Матер Готама».
«Что для них лучше? Чтобы утверждения, которые они делают, были бы полезными или неполезными?»
«Полезными, Мастер Готама».
«Как ты думаешь, ученик? Если это так, то утверждение, которое сделал брахман Поккхарасати, согласуется в принятыми в миру условностями, или же идёт наперекор принятым в миру условностям?»
«Идёт наперекор принятым в миру условностям, Мастер Готама».
«Было ли утверждение содержательными или необдуманным?»
«Необдуманным, Мастер Готама».
«Было ли утверждение сделано после рассмотрения или без рассмотрения?»
«Без рассмотрения, Мастер Готама».
«Было ли утверждение полезным или неполезным?»
«Неполезным, Мастер Готама».
«Ученик, есть эти пять помех. Какие пять? Помеха чувственного желания, помеха недоброжелательности, помеха лени и апатии, помеха неугомонности и сожаления, помеха сомнения. Таковы пять помех. Брахман Поккхарасати ограничен, сдерджан, блокирован, закрыт этими пятью помехами. Не может быть такого, что он мог бы знать или видеть или реализовать сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, что достойна благородных.
Есть эти пять нитей чувственного удовольствия. Какие пять? Формы, познаваемые глазом… звуки… запахи… вкусы… осязаемые вещи, познаваемые телом — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанны с чувственным желанием, вызывающие страсть. Таковы пять нитей чувственного удовольствия. Брахман Поккхарасати привязан к этим пяти нитям чувственных удовольствий, очарован ими, всецело предан им. Он наслаждается ими, не видя опасности в них и не понимая спасения от них. Не может быть такого, что он мог бы знать или видеть или реализовать сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, что достойна благородных.
Как ты думаешь, ученик? У какого из этих двух видов огня [лучшее] пламя, цвет, сияние — у огня, который горит в зависимости от топлива, [например, такого] как трава и дерево, или у огня, который горит вне зависимости от топлива, [например, такого] как трава и дерево?»
«Мастер Готама, если бы было возможным, чтобы огонь горел бы вне зависимости от топлива, [например, такого] как трава и дерево, то у такого огня было бы [лучшее] пламя, цвет, сияние».
«Ученик, не может быть такого, не может произойти так, чтобы огонь горел бы вне зависимости от топлива, [например, такого] как трава и дерево, за исключением [горения] посредством [приложения] сверхъестественных сил. И подобен такому огню, который горит в зависимости от топлива, [например, такого] как трава и дерево, я говорю тебе, и восторг, который зависит от пяти нитей чувственного удовольствия. Подобен такому огню, который горит вне зависимости от топлива, [например, такого] как трава и дерево, и восторг, который отделён от чувственных удовольствий, отделён от неблагих состояний.
Ученик, и что это за восторг, который отделён от чувственных удовольствий, отделён от неблагих состояний? Вот, будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от неблагих состояний [ума], монах входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с восторгом и удовольствием, которые возникли из-за [этой] отстранённости. Это восторг, который отделён от чувственных удовольствий, отделён от неблагих состояний.
Далее, с угасанием направления и удержания [ума на объекте], монах входит и пребывает во второй джхане, в которой наличествуют внутренняя уверенность и единение ума, в которой нет направления и удержания, но есть восторг и удовольствие, которые возникли посредством сосредоточения. Это также восторг, который отделён от чувственных удовольствий, отделён от неблагих состояний.