В какой-то момент, монахи, по истечении долгого периода, случается так, что открывается восточная дверь Великого Ада. Он бежит к ней быстрыми шагами. По мере того как он делает так, его внешняя кожа горит, его внутренняя кожа горит, его плоть горит, его сухожилия горят, его кости начинают дымиться. И точно так оно каждый раз, как он поднимает ногу. Когда он наконец-таки достигает двери, та захлопывается. И там он чувствует раздирающие, острые, пронзающие чувства. Но, всё же, он не умирает, покуда этот плохой поступок не истощит своего результата.
В какой-то момент, монахи, по истечении долгого периода, случается так, что открывается западная… северная… южная дверь Великого Ада. Он бежит к ней быстрыми шагами… та захлопывается. И там он чувствует раздирающие, острые, пронзающие чувства. Но, всё же, он не умирает, покуда этот плохой поступок не истощит своего результата.
В какой-то момент, монахи, по истечении долгого периода, случается так, что открывается восточная дверь Великого Ада. Он бежит к ней быстрыми шагами. По мере того как он делает так, его внешняя кожа горит, его внутренняя кожа горит, его плоть горит, его сухожилия горят, его кости начинают дымиться. И точно так оно каждый раз, как он поднимает ногу. Он выходит через эту дверь.
И сразу за Великим Адом идёт бескрайний Ад Фекалий. Он туда падает. В этом Аду Фекалий существа с игловидными ртами пробуриваются через его внешнюю кожу, пробуриваются через его внутреннюю кожу, пробуриваются через его плоть, пробуриваются через его сухожилия, пробуриваются через его кости, и пожирают его костный мозг. Там он чувствует раздирающие, острые, пронзающие чувства. Но, всё же, он не умирает, покуда этот плохой поступок не истощит своего результата.
И сразу за Адом Фекалий идёт бескрайний Ад Горящих Углей. Он туда падает. Там он чувствует раздирающие, острые, пронзающие чувства. Но, всё же, он не умирает, покуда этот плохой поступок не истощит своего результата.
И сразу за Адом Горящих Углей идёт бескрайний Лес Деревьев Симбали — высотой в лигу, ощетинившийся шипами шириной в шестнадцать пальцев — горящий, пылающий, полыхающий. Его заставляют взбираться и спускаться с этих деревьев. Там он чувствует раздирающие, острые, пронзающие чувства. Но, всё же, он не умирает, покуда этот плохой поступок не истощит своего результата.
И сразу за Лесом Деревьев Симбали идёт бескрайний Лес Остриелистных Деревьев. Он туда входит. Листья, колыхаемые ветром, режут его руки, режут его ноги, режут его руки и ноги. Они режут его уши, режут его нос, режут его уши и нос. Там он чувствует раздирающие, острые, пронзающие чувства. Но, всё же, он не умирает, покуда этот плохой поступок не истощит своего результата.
И сразу за Лесом Остриелистных Деревьев идёт великая река с едкими водами. Он туда падает. Там его швыряет по течению, против течения, по течению и против течения. Там он чувствует раздирающие, острые, пронзающие чувства. Но, всё же, он не умирает, покуда этот плохой поступок не истощит своего результата.
Затем стражи ада вытаскивают его крюком, ставят на землю, и спрашивают его: «Почтенный, чего хочешь?» Он говорит: «Я голоден, уважаемые». И тогда стражи ада раскрывают ему рот раскалёнными железными щипцами — горящими, пылающими, полыхающими — и кладут [ему в рот] раскалённый медный шар — горящий, пылающий, полыхающий — который сжигает его губы, рот, язык, глотку, и желудок и выпадает снизу вместе с кишками. Там он чувствует раздирающие, острые, пронзающие чувства. Но, всё же, он не умирает, покуда этот плохой поступок не истощит своего результата{643}.
Затем стражи ада вновь бросают его в Великий Ад.
И сталось, что царь Яма подумал: «Те [люди] в мире, которые совершают плохие, неблагие поступки, воистину подвергаются всем этим многочисленным видам пыток. О, вот бы я обрёл человеческое состояние, и Татхагата, совершенный и полностью просветлённый, появился бы в мире, и я мог бы прислуживать этому Благословенному, и этот Благословенный мог бы обучить меня Дхамме, так чтобы я смог бы понять Дхамму Благословенного!»
Монахи, я говорю вам об этом не как о чём-то, что я услышал от другого жреца или отшельника. Я говорю вам об этом, потому что я сам в действительности познал, увидел, открыл это сам».