Когда так было сказано, Достопочтенный Пунна Мантанипутта спросил Достопочтенного Сарипутту: «Как зовут Достопочтенного, и под каким именем его знают товарищи по святой жизни?»
«Меня зовут Упатисса, друг, и мои товарищи по святой жизни знают меня под именем Сарипутта».
«Воистину, друг, мы и не знали, что беседуем с Достопочтенным Сарипуттой, учеником, который подобен самому Учителю! Если бы мы знали, что это был Достопочтенный Сарипутта, мы бы не говорили так много. Удивительно, друг, поразительно! Каждый глубокий вопрос, который шаг за шагом был задан Достопочтенным Сарипуттой, [был задан так], как [его и задавал бы] учёный ученик, который правильно понимает Учение Учителя. Какое благо для его товарищей по святой жизни, какое великое благо для них, что у них есть возможность видеть и почитать Достопочтенного Сарипутту. Даже если бы, чтобы увидеть и почитать его, им пришлось бы носить Достопочтенного Сарипутту на подушке, [подпираемой] их головами, это [всё равно] было бы благом для них, великим благом. И вне сомнений, это благо для нас, великое благо, что у нас есть возможность увидеть и выразить уважение Достопочтенному Сарипутте».
И так оно было, что эти двое великих существ возрадовались благим словам друг друга{143}.
МН 25
Нивапа сутта — Наживка
редакция перевода: 25.03.2015
Перевод с английского: SV
источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 246"
(Будда приводит комплексную метафору с оленями, чтобы показать отличие буддийских монахов от других отшельников)
Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи в Роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. Там он обратился к монахам: «Монахи!»
«Учитель!» — ответили они. Благословенный сказал следующее:
«Монахи, ловец оленей не размещает наживку для оленьего стада с подобным намерением: «Пусть оленье стадо наслаждается этой наживкой, которую я разместил, и будет долгоживущим, прекрасным, и будет таковым долгое время». Ловец оленей выставляет наживку для оленьего стада вот с каким намерением: «Оленье стадо будет есть еду осторожно, пока не доберётся до наживки, которую я разместил посреди неё. Сделав так, они станут опьянёнными. Когда они будут опьянены, они впадут в беспечность. Когда они беспечны, я могу делать с ними что пожелаю из-за этой самой наживки».
Олени первого стада съели еду без осторожности, добравшись до наживки, которую разместил ловец оленей. Сделав так, они стали опьянёнными. Когда они были опьянены, они впали в беспечность. Когда они были беспечны, ловец оленей поступил с ними так, как считал нужным, из-за этой самой наживки. Вот как олени первого стада не смогли освободиться от управления и власти ловца оленей.
Олени второго стада подумали: «Олени того первого стада, действовав неосторожно, не смогли освободиться от управления и власти ловца оленей. Что если все мы будем держаться в стороне от этой наживки? Что если, держась в стороне от этого ужасающего наслаждения, мы уйдём в дикие леса и будем жить там?» И так они и поступили. Но в последний месяц жаркого сезона, когда израсходовалась трава и вода, их тела стали неимоверно истощены. Из-за этого они утратили свою силу и подвижность. Когда они утратили свою силу и подвижность, они вернулись к этой самой наживке, которую разместил ловец оленей. Они съели еду без осторожности, добравшись до наживки, которую разместил ловец оленей. Сделав так, они стали опьянёнными. Когда они были опьянены, они впали в беспечность. Когда они были беспечны, ловец оленей поступил с ними так, как считал нужным, из-за этой самой наживки. Вот как олени второго стада не смогли освободиться от управления и власти ловца оленей.
Олени третьего стада подумали: «Олени того первого стада, действовав неосторожно, не смогли освободиться от управления и власти ловца оленей. Олени того второго стада, подумав о том, как олени первого стада потерпели неудачу, распланировав и поступив так, как они и поступили, с осторожностью уйдя в дикие леса, также не смогли освободиться от управления и власти ловца оленей. Что если мы сделаем своим обиталищем место рядом с наживкой ловца оленей? И тогда, сделав так, мы будем есть еду, не имея беспокойства, и не добираясь до наживки, которую разместил ловец оленей. Сделав так, мы не станем опьянёнными. Когда мы не опьянены, мы не впадём в беспечность. Когда мы не беспечны, ловец оленей не поступит с нами так, как считает нужным, из-за этой самой наживки». И так они и поступили.