– Вадим, пора домой. Ты меня слышишь? Ты осознаешь, сколько времени?
– Время возврата к теореме Пуанкаре?
– Что?
– Пространство вернется в начальную точку, Вега, вот что.
– Ты не отличаешь жизнь от науки. Три часа ночи. Будешь спать на софе? Или пойдем домой?
Вега присела на софу, которую ненавидела. Старый диван был смят, испещрён рытвинами и трещинами, выбоинами и спиралями острых пружин точно так же, как наш роман в последний год. Когда-то Вега была готова жить в этой коморке. Бесконечно болтать о прогрессе, о моих идеях о разработках.
Она учила компьютеры улыбаться, но я не помню, когда Вега улыбалась вместе со мной в последний раз.
– Эта новая. Я заправил в эту софу гель с функцией памяти.
– Это маркетинговое вранье – крем с эффектом памяти против морщин, моделирующая шею сыворотка с эффектом памяти. Нет никакой памяти, – прикоснулась Вега к тору на красной ленте, что висел на шее морской свинки, – есть только продажи и лозунги, увеличивающие продажи.
– А потом?
– Что потом?
– Когда наступит «потом», Вега? Когда не останется лозунгов и маркетинга? Вымирание людей – задачка для пятиклассника. Слишком простая, чтобы вообще ее решать.
– Люди сами, как вирусы. Еще не понял? Мы – термиты. Копошимся, делаем вид, что у нас есть миссия и цель, а по факту – простые насекомые.
– Эти насекомые переживут всех людей дважды, Вега. Нас не будет, а термиты продолжат копошиться.
– Что ж, – взяла она в руки клетку с Вегой, – в следующей жизни попрошу у высших сил сделать меня термитом. Или морской свинкой! Уверена, она счастливее нас обоих. Пойдем домой, Вадим. Ты достаточно сделал сегодня для науки.
– Нет, Вега. Недостаточно. Ей, троглодитке, никогда не будет достаточно.
– У тебя позвоночник искривлён. Мышцы в тонусе. Хоть бы на массаж сходил, и на плавание. Ты доведешь себя до истощения.
– Уже.
– Так жить нельзя, Вадим. Ни тебе, ни мне.
Она замерла в дверях, понимая, что шаг вперед или назад сейчас значит шаг в ее счастливое будущее с подвенечным платьем и тройняшками или же… возвращении к нулю, когда она снова влюбится не в того парня.
– Я так больше не могу, Вадим. Ты реши со мной ты хочешь быть, или тебе достояно просто быть. Одному.
– И сколько у меня времени?
– Пока я не сделала шаг. К тебе или от тебя.
– Поставь клетку, Вега. И…
– И что? Вадим! – вернувшись она опустила клетку между нами.
Она всегда была между. Хрюкающее-мурлыкающе-свистящее создание делило экватором мое сердце на науку и все остальное. Одна Вега была по ту сторону, вторая по другую. И кажется, та, что была женщиной проигрывала партию той, что была свинкой.
– Вадим, ты теряешь меня, разве ты не видишь? Мы десять лет с тобой спим на этой софе в твоем кабинете и едим в корпоративной столовой. Ты знал, что у меня даже половника нет! Потому что для него нужна кастрюля, а внутри нужен суп. Но внутри кастрюль мы храним всю таблицу Менделеева и иногда корма для морских свинок! Мне двадцать восемь, Вадим. Я хочу хоть раз в неделю варить тебе суп! И спать в кровати на подушках с наволочками, а не под твоим колючим серым пледом с растянутыми петлями! Это называется жизнь. Жизнь с тем, кого любишь. И я тебя люблю, понимаешь! Тебя! Но ты готов остаться здесь и сочинять Билль о нейроправах, который защитит в будущем Вегу.
– Потому что кроме нас, ее никто не защитит. И это нужно сейчас!
– Вадим! Я поняла, что ты показал совету сокращенную версию проекта. Но твое сейчас наступит через двести пятьдесят лет! Нас там уже не будет! Нас и сейчас почти не осталось… Знаешь, – почему-то Вега улыбалась, говоря мне следующе, – я поняла, почему ты назвал нейроразум и свинку тоже Вегами. Что бы не путать нас. Чтобы не выбирать из нас. Я права? Скажи, я права?
Я встал и подошел к ней вплотную, пробуя забрать клетку:
– Да. Ты права. Отдай мне Вегу.
– Это. Мое. Имя.
– Отдай мне морскую свинку, Вега.
– Она. Тоже. Моя.
– Она наша, – дернул я клетку на себя, чувствуя страх, идущей от животного. – Она тебя боится. Отдай!
– Пошел ты на три буквы!
– Я пойду и на одну. На букву «И»!
– Этого никогда не будет! Они не готовы! Люди не готовы получить ее! Ты не понимаешь, Вегу превратят в винтовку с оптическим прицелом, дав в руки макаке!
– Я тоже эта макака, Вега! Люди – не идиоты!
Она чуть не выпустила клетку, но тут же дернула ее снова.
– Это ты пришелец, а не нейроразум! Люди все всегда портят! Все, что им дают! Они как детишки с ядерным коллайдером!
– С чего ты их так ненавидишь?! Ты работаешь здесь ради защиты всего живого и каждого человека! И я тоже! Я не отдам тебе Вегу! Она принадлежит нам всем.